Ну, все! Кто-то идет. Шаги легкие и беспорядочные. Мальчишка! Лет семь или восемь. Обреченно вздыхаю - сейчас вырежет на моих досках «Петя - дурак», плюнет в травку и побежит дальше. Но нет, он останавливается. Шмыгает носом и, нескладно ругаясь, срывает колючий шиповниковый цветок. Облизывает поцарапанный палец и замирает. Ждет...

Девчонка бежит весело, размахивает скакалкой и поет «Ра-а-асцветали яблони и груши». Увидев мальчишку, переходит на шаг и расправляет бантики. Чинно усаживается и смотрит на дерущихся воробьев. Я чувствую нежное тепло ее маленького тельца.

Мальчишка цедит сквозь зубы:

- Чего пришла?
- Это моя скамейка! - задорно отвечает она, - я сюда каждое утро прихожу.
- А вот я тебя как столкну!
- Ну и дурак.

Девчонка смотрит, наклонив голову. Беленькие кудряшки, синие глаза... Мальчишка щурится и бросает ей на колени сорванный цветок. Сразу поворачивается и нарочито медленно идет прочь, наступая в неглубокие лужи. Она лукаво смотрит ему вслед. Целует розовые лепестки и, шепнув «Пока, скамеечка», убегает в другую сторону...

...Солнце уже стоит высоко. Наползает полуденный сон. Сквозь сладкую дрему вижу чьи-то красные туфельки и понимаю, что на мне сидят. Девушке около двадцати, парню чуть больше. Она похожа на Лайзу Минелли, чьи огромные глаза я однажды видела в забытом журнале.

- Ты запомнил, Миха? - с тревогой спрашивает девушка.
- Неа, - лениво отвечает он.
- Но ведь это так просто! - возмущается она, - давай еще раз!
- Давай, - охотно соглашается он.
- Бинарное отношение называется рефлексивным, если... Ты слушаешь?
- Неа, - гудит парень и озадаченно смотрит в ее глазищи.

Девушка нервно покусывает пухлые губки и роняет конспект. Я зажмуриваюсь и затыкаю уши... Открыв глаза, вижу, как парень достает нож. Конечно, от надписи «Аня + Миха = Л» мне хуже не сделается, но все-таки... Впрочем, парень на меня не покушается. Он идет к шиповнику и срезает цветущую ветку. «Лайза» достает носовой платочек, оборачивает колючки. Шепчет «Спасибо, скамеечка» и доверчиво идет вслед за своим Михой...

...День в самом разгаре. Солнце печет, и мне уже не хочется спать. Вижу, как с разных сторон ко мне направляются клерк и высокая дама. Он - в мешковатом костюме, она - в плотном облаке дорогих духов. Садятся... Я боюсь чихнуть и стряхнуть их в подсыхающую лужу.

- Привет, Эллочка! - уныло тянет клерк.
- Завтра в два часа. Изволь явиться! - бросает ему дама.
- Но Элла! Я не хочу разводиться...
- А я хочу! - у Эллы раздуваются ноздри и сверкают глаза.

Клерк вздрагивает и выхватывает из кармана перочинный ножик. Я уже вижу, как в меня впечатывается надпись «Здесь жил и страдал...» Но клерк направляет нож на Эллу:

- Тогда я тебя зарежу! Нет!.. Я себя зарежу! - нож перемещается к его животу, заляпанному яичницей.
- Ну и дурак, - бросает Элла.

Клерк съеживается, встает и понуро бредет вдоль налитых теплом шиповниковых кустов. «Ну, вот, скамеечка… Кажется, развязались» - шепчет Элла и гладит мои занозистые доски...

...Вечер. Бабуля с коляской тихо мурлычет «И Ленин такой молодой...» Дед сидит рядом и крутит в руках забытый клерком ножик. Но мне не страшно - старички скамеек не режут.

- Нюра, почистить тебе яблочко?
- Что ты! Это ж приблудный нож! Разве можно?
- Ну да, ну да... А хочешь, я мальца твоего покачаю?
- Покачай, - соглашается бабуля.

Дед кладет на ее руку свою и решается:

- Переезжай ко мне жить, Нюра.
- Да ты что?! - вскидывается она.
- Ты не кудахтай вот так сразу, а подумай, - дед поднимается и прихрамывая идет в вечернюю мглу.

Бабуля тяжело дышит и мелко-мелко трясет своего мальца. Встает. Садится снова. Берет ножик и... вырезает на моей спинке «Здесь была баба Нюра». Я изумлена настолько, что даже не замечаю, как она перечеркивает слово «баба». «Прости, скамеечка» - слышу я. И с какой-то неясной радостью смотрю в ночную темноту...

snii

Очерк победил в конкурсе " Один день из жизни скамейки"