Ну, положим не с рождения, а на несколько недель позже. И знаете, что меня чаще всего по этому поводу спрашивают? ЗАЧЕМ.

И тут же услужливо предлагают варианты ответов: чтобы подгузники сэкономить? Нет, я могу позволить своим детям писать в подгузники по 5 рублей за штуку. Чтобы дома не пачкали? Да нет, я не убиваюсь от перспективы вытереть лужицу или промокнуть ее марлей с ковра. Даже желтое пятно могу отмыть, не проблема. Чтоб не стирать, не полоскать? Да я и не делаю этого, прачка-автомат справляется самостоятельно. Тогда зачем же?

Сначала я запиналась, отвечая, но в конце концов мысль оформилась. Я делаю это, чтобы получить удовольствие от взаимодействия с ребенком. Это то же самое, что научить его хлопать в ладушки, а потом наслаждаться процессом. Кто-то из вас предлагает похлопать, второй радостно кивает, и вот вы уже в унисон нахлопываете: "ладушки-ладушки". Здорово? Вот и с горшком так же.

Вы ему: - А не пописать ли тебе, дорогой?
А он: - Ну, давай, пожалуй.
А потом еще лучше: - Мама, я писать хочу. И какать, кстати.
И вы с готовностью прибегаете: - Конечно-конечно, давай помогу.

Только вот ладушек месяцев девять приходится дожидаться, а горшочек можно эксплуатировать с первого месяца.

Но вообще-то эта статья не для тех, кто спрашивает "почему?", а для тех, кого интересует "КАК?" (в смысле - каким образом).

Конечно, это не я изобрела. Представьте себе бедуинов в пустыне: песок, жара, воды минимум. Бредут эти люди себе потихоньку, младенцев своих за спиной тащат. Или на груди, не знаю. Как же эти младенцы писают, задумалась я над картинкой в учебнике географии за 7 класс. На маму, что ли? И где она стирает их пеленки? Как вы догадываетесь, у учительницы я об этом не спросила, и тайна сия осталась велика. Но в голове застряла.

Ответ пришел позже, в виде газетной заметочки о том, что у кочующих народов Африки в порядке вещей научить своих детей навыкам опрятности уже к месячному возрасту. Вот это да! Это что же, они могут, а мы нет? Дети у нас глупее, что ли? - спрашивала я себя, к тому моменту уже студентку. И опять осталась без ответа. Он нашелся, лишь когда я родила своего первенца и пригласила подругу знакомиться с ним. Она привезла мне книгу Никитиных, да, ту самую, которую все-все читали - "Мы, наши дети и внуки". Там, в числе прочего, мама Лена Алексеевна Никитина рассказывала, как однажды, почувствовав, что сынок собирается пописать, она не оставила его лежать на пеленке, а подержала над полом. А потом стала тазик подставлять. Помните?

Действительно, и мой 1,5 месячный сынок частенько просыпается сухим. А я-то жду, пока он пописает, меняю пеленки. Ага, вот как раз просыпается… сухой… ну, щас… разворачиваем, кладем на коленки… Получилось! У! О! А! Эврика! - нашла я наконец нужную гласную.

Я стала охотиться за сухими пеленками, примечать интервалы между… ну, вы понимаете. И тут меня ждало первое открытие. Оказывается, когда ребенок делает это в тазик (конечно, в тазик, а не в горшок, он ведь еще не умеет сидеть), он писает больше, соответственно, следующий раз наступает позже. А в пеленки он писает то же самое в три приема, как правило, поэтому получается так часто.

За первым открытием последовала первая проблема. Я знала, что для формирования условного рефлекса нужно говорить ребенку "пссс-пссс" в тот момент, когда он писает. Я даже знала, что кора головного мозга достаточно зрелая у полуторамесячного малыша, чтоб такой рефлекс мог формироваться. Но я раз за разом в восторге пялилась на веселую струйку и забывала сказать сакраментальное "пс". К счастью, условным раздражителем для сынишки были не только мамины слова, но и поза, и моя выжидательная улыбочка, так что он все усвоил, как надо.

С позой мы поэкспериментировали немножко. Ему не понравилось лежать боком, примерно как при кормлении грудью, только ниже. Гораздо удобнее оказалось располагать его вдоль маминых колен головой к моему животу. Ножки я поддерживала под коленочки, соорудив из своих больших пальцев экранчик, ограничивающий струю. Последнее - чтоб мальчишке удобнее было в тазик попадать.

И пошло-поехало. Это было как игра. Я с бухгалтерским педантизмом подсчитывала в конце дня количество использованных за день марлевых подгузников. Сначала восемнадцать. Потом - десять. Восемь. Наш рекорд - всего четыре штуки. Одноразовыми подгузниками мы пользовались редко - в 98 году, после экономического кризиса, сразившего страну, они были слишком дорогим удовольствием почти для всех, тем паче для двух бедных аспирантов. И стирать-полоскать в нашем общежитии, снабженном душевыми вместо ванн, было не слишком удобно. А подмывать покакавшего в тазик ребенка гораздо легче, чем если бы он сделал это лежа. Так что в бытовом отношении мы здорово выиграли.

Где-то в разгар этой азартной игры в тазик нас навестила моя мама. Конечно, я горела желанием продемонстрировать ей наши умения. Дождавшись, когда сын проснется, я пристроилась с тазиком на краешке дивана, умостила исполнителя главной роли на коленках… (в этой диспозиции до противоположной стены нашей крохотной комнатки оставалось еще больше метра). Мой крошка делает титаническое усилие, следует залп! И оптимистично-желтое пятно медленно сползает по стене. Тазик, кстати, не пострадал.

- Вот это да! - только и вымолвила потрясенная бабушка и пошла за тряпкой.

Такие несуразицы с завидной регулярностью возникали, когда я хотела продемонстрировать наш фокус с тазиком какому-нибудь зрителю. Нет, сын не устраивал больше таких знатных фейерверков, он просто саботировал эти показательные выступления. Безо всякого результата лежал над тазиком, а потом тихо-мирно делал свои дела в ползунки. "Показуха отменяется", - говорил он нам.

Так он дал мне понять, что происходящее для него - не шоу, не бухгалтерский расчет и не программа раннего развития. Он просто так какал и писал. И терпеть не мог, когда к нему приставали не по делу. Если в погоне за чистым бельем мы держали его над тазиком тогда, когда писать и какать ему не хотелось, он решительно выгибал спину, сворачивался набок и протестующее вопил. Настаивать было бесполезно. А если пустые предложения "заботливых" взрослых учащались, он и вовсе отказывался писать куда положено, передоверяя свои ценности штанишкам, диванам и коврикам.

К слову сказать, такую назойливость проявляли все взрослые, вновь подключившиеся к процессу. Сначала в эту ошибку впали мама, папа, потом бабушка, потом и дедушка. Такие кризисы мы преодолевали просто. Я объявляла недельный мораторий на использование тазика. Через 3-4 дня сама же не выдерживала, тазик возвращался к работе. Этих интервалов всегда бывало достаточно, чтоб сынишка перестал упрямиться.

Кстати, бабушки и дедушки восприняли новшество с энтузиазмом. Сначала, правда, опасливо интересовались, не вредно ли это. Лежать с голой попкой на теплых маминых коленках? Или разводить ножки? Так это делать даже детские ортопеды советуют.

Постепенно я научилась чувствовать "когда ему надо". Правда, если детка заигрывался, определить это становилось сложнее. А уж когда я "заигрывалась" (принимала гостей, скажем), то тазик и вовсе оставался сухим. Ну да не беда. Мокрые подгузники я к тому моменту уже не считала. А вот заметить, когда он хочет "по-большому" было гораздо проще, ведь там крошка начинал специфически покряхтывать. И опять же - на тазик, только теперь мантра звучала по-иному: эдакое надсадное "а-а". И ночью я уже знала, зачем он проснулся: писать, кушать или то и другое вместе.

Как я определяла его потребности? Это было комплексное чутье, складывающееся из учета времени, прошедшего с прошлого кормления, воспоминаний о предыдущем "присаживании", знания стандартных интервалов и мимолетных взглядов на часы. А какал он примерно в одно и тоже время. То несколько недель по утрам, то потом перед ночным сном.

Еще его "туалетное" поведение стало для меня показателем общего благополучия и довольства жизнью. Послушно писает куда положено - значит, мы переживаем хороший период. Капризничает - что-то не в порядке. Погода не нравится, или заболевает, или очередной зуб наружу просится.

В шесть месяцев сынка впервые сел самостоятельно. Мы с ним были в это время в гостях у дедушек-бабушек, папа приехал позднее, и конечно, ему с порога сообщили эту радостную весть. Папа сделал выводы:

- Значит, его теперь можно на горшок сажать!

И под причитания женской части семьи (ему же спинку еще трудно держать! щас упадет! поддерживай его! с ума сошел!) водрузил тепленького со сна сыночка на горшок. Горшок к этому моменту у нас уже был, стоял в уголочке для интерьера, так сказать. Пока мы спорили, сын пописал и возвестил об этом, смачно передернув плечиками. Так что следует признать, что первый раз на горшок его посадил папа. Вот вечно так: ты стараешься-стараешься, а лавры достаются другим. Эх!

Так и пошло. Оказавшись на горшке, наш малыш на несколько секунд впадал в чрезвычайную задумчивость, потом удовлетворенно передергивался, что означало: дело сделано. А иногда он сидел совершенно спокойно, тогда приходилось трогать рукой дно горшка снаружи: если теплое, значит, пописал, можно поднимать. Вскоре он и сам научился слезать с горшка. Точнее, сползать. Без всякого предупреждения начинал ползти вперед. Горшочек при этом часто опрокидывался. Иногда со всем содержимым… Можно ли было ребенка за это ругать? Просто как-то выработалась привычка ставить горшок не на ковер, а на голый пол.

Новые моторные умения избавили мальчика от необходимости выгибаться и вопить, протестуя против высаживания на горшок. Он просто уползал. Или становился абсолютно негнущимся, как дубовое полешко. Свободный человек, хочет - сидит, хочет - ползет, хочет - стоит.

Иногда мы шли на маленькие хитрости, зная что ему "надо бы" и желая задержать его на горшке. Предлагаешь ему посмотреть и пощупать что-то интересное, он засиживается ненадолго, а между делом приходит ощущение, что пора. Но в общем и целом дальнейшее обучение продвигалось уже само по себе.

1 год и 2 месяца. Стал сам приносить горшок: "посадите меня". В начале ночи, через 2-3 часа после засыпания, поднимаем его на горшок, писает, не приходя в сознание, и дальше спит беспробудно. Днем писается в штанишки обычно не больше одного раза. Проскакивают иногда "сухие" дни.

1 год и 3 месяца. Воспитывает своих зверят: сажает на горшок, говорит "пссс", безжалостно сталкивает на пол, сажает следующего…

1 год и 4 месяца. Научился сам садиться на горшок, то есть самостоятельно присаживается, когда считает нужным. Ну, или когда напомнят. Научился выливать из горшка в унитаз (после десятка неудач стал делать это вполне метко).

1 год и 9 месяцев. Только сейчас научился писать по-мальчишески, стоя. Долго не воспринимал эту идею, пока я не догадалась предложить ему сделать это сидя на корточках для начала. Помогло.

3 года. Уговорила, наконец, папу не поднимать его писать по ночам. Мальчику это уже не нужно, он спокойно может спать всю ночь напролет. Но папе так нравилось обнимать его тепленького и сонного…

На этом вопрос был снят с повестки дня. Через пять лет последовала вторая серия.

Думала, что свою младшенькую я начну учить опрятности с первого дня. Но начала только недели через две. Просто до этого она какала каждый раз непосредственно во время кормления. И кроме того, не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание в клинике. И так я прослыла там "той бешеной мамашей из первой палаты, которая не пеленает ребенка". Да и слаба я была. Думала, что все буду делать так же, как с первенцем. И опять тазик помог мне кое-что понять.

В данном случае, прозрение касалось того, что дети разные. Даже если они родные брат с сестрой. И сама я изменилась. Мне уже было столько лет и у меня уже было столько детей (целых двое), что вскакивать по ночам несколько раз категорически не хотелось. Я просто обязана была высыпаться. И дочка стала спать в подгузнике. Вкупе с совместным сном и ГВ это дало нам возможность сладко спать всю ночь, а в качестве бонуса - вечерком отдохнуть с мужем пару часиков без детей.

Кроме того, с двумя детьми мы стали активнее и мобильнее, чем с одним-единственным маленьким первенцем. У нас появилась машина, мы больше путешествуем, чаще выбираемся в гости, а раз в две недели совершаем грандиозный шопинг под девизом "полный багажник еды против беготни по магазинам каждый день". Естественно, дочка всегда со мной. Посему подгузники у нас в чести. Нам требуется по полторы штуки примерно в сутки - один на ночь и иногда днем, если куда-то идти надолго. Если выбираемся погулять или за старшим братом в сад, то не надеваем подгузник, потому как на улице предпочитаем не писать. А вот если выход занимает больше двух часов, тогда надеваем.

В итоге к девяти месяцам результат поскромнее, чем у брата. Более активное использование одноразовых подгузников, большая занятость мамы и ее равнодушие к супер-результату привели к тому, что дочка писает в тазик и в штанишки примерно поровну.

"А-а-а… так какой тогда смысл затевать все это?" - спросят иные. Но как уже было сказано, хозяйственно-бытовые и санитарно-гигиенические резоны нас не слишком увлекают. А вот возможность продуктивно взаимодействовать со своей крошкой, научить ее слышать свое тело, потихоньку начать управлять им - это дорогого стоит.

(Пока собиралась дописать статью, доче уже 11 месяцев стало. Остались с ней на два дня вдвоем. Блаженные тихие деньки. Не описалась ни разу).

В свете вышеизложенного рассматриваю обучение навыкам опрятности как один из приемов раннего развития. Причем этот путь весьма полезен оказался для меня, сторонницы идей раннего развития. Он на деле научил избегать излишней увлеченности обучением малыша, научил поменьше хвастаться достижениями и не гнаться за абсолютными результатами. Очень уж наглядно дети указывают мне на ошибки. Хлоп, выгнул спинку, и "занятия" на несколько дней прекращаются. Брык ножкой, и все с таким тщанием ловимое содержимое горшка растекается по ковру.

Остались и кое-какие недоумения у меня. Почему никто вокруг (в пределах невооруженной видимости) не захотел внедрить такие приемы со своими детьми? Даже мои лучшие подруги, с которыми мы в целом сходимся во взглядах на воспитание? Я ведь честно рассказывала всем желающим, опять же, Никитиных все читали…

Тут кроется какое-то глубокое, вековое может быть, убеждение, что ребенку этого не надо. Что грудничок должен делать под себя, а мама - полоскать пеленки. Если современность что-то и привнесла сюда, так это папину обязанность покупать высокотехнологичные одноразовые подгузники. Кстати, эти подгузники поколебали вековой же тезис, что все же надо приучать ребенка к горшку по возможности пораньше.

Из-за того, что не было у нас единомышленников, наверняка упустили какие-то удобные приемчики, что-то делали слишком сложно. Поэтому я намеренно избегала каких-либо обобщений, рассказывала только о нашем частном опыте. Но не одни же мы такие? Ау! Откликнитесь! А то ведь тапками закидают.

фруктоед

Статья участвует в конкурсе "Лучшая статья месяца"