Вот прошел уже месяц, а голос врача все так и звучит где-то вдалеке: "Мы сделали все, что смогли, ваш малыш не задышал, легкие не развернулись, и сердечко не …". Дальше я все равно ничего не помню.

В ноябре 2003 года, когда появилась на свет наша очаровательная дочурка, мы решили, что надо ей обязательно подарить братика. Роды были не очень легкими, но про второго ребенка мы заговорили еще в роддоме. Всю первую беременность я была самым счастливым человеком на земле, ходили с мужем на курсы, плавала в бассейне, ходила в баню. Хотя был сильный токсикоз до 16 недель, я все равно считала, что быть беременной это здорово. Разговаривала с животиком и чувствовала, что у меня будет очень хорошенькая, здоровенькая, умненькая, доченька. Мои ожидания оправдались, Арина растет очень развитым ребенком, опережая немного в развитии сверстников.

Мы с мужем считали, что в нашем случае будет идеальной разницей между детьми 2 года. Прикинув свои силы, решили, что с 3 бабушками мы осилим почти погодков. Высчитали, когда же нам светит мальчик (по крови и дате зачатия, хотя я и не верю в это), получилось, что есть всего 4 дня в марте с вероятностью 90%, когда должен получится сын, мы решили их не упускать. И как не странно, с первого раза тест показал 2 полоски. Я уже к этому моменту вышла на работу в институт на 3 дня в неделю, Арину утром отвозила к бабушке, вечером после занятий забирала. По натуре я очень общительный человек и мне, пока я сидела дома, очень не хватало какой-либо продуктивной деятельности. А так как мы планировали сразу второго малыша, решила на семестр выйти помучить студентов.

Вторая беременность протекала хорошо, даже токсикоза первой половины не было. Только вот тяжеловато было таскать ребенка и коляску по ступенькам и сажать самой Арину в автокресло, так как возила ее, до последнего, но уже не к бабушкам, а в садик.

Сдав все положенные анализы при постановке на учет, у меня ничего плохого не нашли. Были проблемы перед первой беременностью, но мы предварительно обследовались и с мужем пролечились от скрытой инфекции, так, что ее уже в 2003 году не находили. Я по натуре человек очень обязательный и привыкла делать все, что мне говорят врачи. Надо сдать анализ сегодня - пожалуйста, все в срок, ни разу даже не опоздала на прием, все, что назначали пропила, все анализы отличные, прибавка веса как по книге.

Лето все провела на свежем воздухе, чувствовала я себя просто отлично, но беспокоило одно, я не чувствовала себя беременной. Много раз я говорила, что нет этого чувства, что опять стану мамой, а то, что я на 8 месяце выдавал только живот, когда пыталась завязать шнурки ребенку или подходила вплотную к холодильнику. Эмоционально я никак не могла установить контакт с малышом, он не пинался в ответ, как это было с Ариной, когда я с ним разговаривала, не реагировал на папин разговор. Списывала я это на большую загруженность и отсутствие свободной минутки для нормального общения.

Начитавшись умных статей, стали готовить Арину к появлению братика. Ей эта идея очень понравилась и она уже с лета начала откладывать погремушки и маленькие вещи "для моёго братика". Она радостно слушала, когда ходила со мной к акушерке как ее братик "тудухает". Что это стучит сердечко, конечно она не понимала, но зато представляла, что он в животике дерется. Всем рассказывала, что у нее будет братик, и даже готова ему была подарить свою любимую бутылочку.

До 33/34 недели все было отлично, начались небольшие отеки, и врач прописал травку, стала пить, отеки прошли. В 34 недели сдала анализ мочи, и тут же позвонили из ЖК и сообщили, что белок в моче и надо, если я себя хорошо чувствую в понедельник пересдать анализ. Это было в пятницу. Легли спасть, мне не спалось, и вдруг начались схватки и кровянистые выделения. Дальше как во сне и не со мной. Скорая в 3 ночи, роддом, консилиум врачей по поводу нас, что же делать. Гестоз (по полной программе, ночью и высокое давление поднялось), мальчик ножками перевернулся, схватки не сильные, раскрытия нет.

Решили, что в этом случае надо кесарево делать. Я подписала бумаги, что согласна на операцию. Посмотрев еще раз, передумали и решили попытаться остановить родовую деятельность. Положили в родилку, поставили капельницу, слушали сердечко. Схватки вроде и не сильные были, я спокойно лежала на боку на кровати и ждала, когда муж приедет (он поехал домой за вещами и за машиной, так как на кесарево его бы не пустили). Около 9 часов утра пришла новая врач и, увидев, что несильные схватки продолжаются, сказала, что они решили кесарево делать, в этот момент я поняла, что меня тужит. В ту же минуту отошли воды и дальше как во сне, 6 врачей вокруг и голоса: "Воды со старым мекконием, 35 недель, мальчик ножками", и мне - "тужься, когда потуга начнется". С одной потуги наш сыночек и родился, мельком только я его увидела. Ребенка схватили врачи и помчались в детскую реанимацию… А дальше были те слова…

После этого мне предстоял общий наркоз, для ручного обследования и отделения части плаценты. Я только позвонила мужу и сказала, что наш малыш умер. А мысль была одна - это не я, это не про моего малыша так сказали, все хорошо, и стала куда то падать по лабиринтам под действием общего наркоза.

Когда я отошла от наркоза, рядом сидел муж, по его щекам текли слезы. Я первый раз видела, как плачет мой муж, тогда я поняла, что нашего сыночка нет.

Почему резко такой сильный гестоз, почему ребенок страдал и меньше по весу, а врачи не видели, почему плацента не функционировала нормально… Пока на эти вопросы ответа нет и вряд ли мы их найдем, но будем стараться выяснить причину, что бы это не повторилось. Винить кого-то конкретно в этом я не могу, да и не хочу. Могу только сделать вывод только, что из-за мелких ошибок и халатного (?) отношения врачей женской консультации, из-за невнимательности врачей в роддоме, из-за моей излишней самоуверенности, что все будет хорошо, мы потеряли нашего ангелочка. Так сложились обстоятельства, так надо и предрешено сверху, или все-таки можно было что-то сделать? Врачи пытались мне долго и упорно объяснить, что если бы они откачали нашего малыша, то не известно, какого мы инвалида бы мы получили. Может мне тоже стоит так думать, но не могу, не могу.

Надо жить дальше, у нас есть дочь, только даже ради нее надо взять себя в руки. Как тяжело было первые дни дома, когда Арина продолжала говорить про братика. Как объяснить ребенку в 1 год и 11 месяцев, что нет у мамы в животике братика. Это оказалось очень трудно, так как она отказывалась верить и доказывала, что ведь он "тудухает". А потом на день замолчала и про братика ничего не говорила. Даже свою любимую фразу "Кушай мама, кушай, а то братик кушать хочет" перестроила на: "Кушай мама, кушай … не болей". Ударилась ножкой, залезла ко мне на руки и расплакалась, я стала ее жалеть, а она плачет и спрашивает "Правда мама, у меня маленького братика не будет?", ну тогда рыдали мы уже вдвоем, обнявшись. Вроде поняла и спрашивает "Мама, правда наш братик ушел от меня?". А вот куда, я еще ей не смогла объяснить.

Теперь Арина говорит, что когда вырастет и пойдет в школу, у нее будет братик и сестричка, а мы с ней соглашаемся и верим, что все еще у нас будет хорошо.

Стюша

Статья участвует в конкурсе "Лучшая статья месяца"