Как делают бомжей
80-летнюю женщину и ее сына-инвалида выселили с особым цинизмом
Маленькая «двушка» в районе Хорошево-Мневники полна судебных приставов и чиновников из управы. «Адвокат посоветовал нам не выходить из квартиры и спрятать документы, чтобы эти, — Роза Васильевна кивает на приставов, — не забрали. Поэтому у меня все оригиналы припрятаны вот тут, на животе...»
Роза Васильевна Иванова в прошлом — врач-психиатр, сейчас ей 80 лет, она инвалид 2-й группы со слабым зрением. Из-за поврежденной шеи она носит ортопедический воротник. С ней живет ее 43-летний сын Николай Тюрин. Он тоже инвалид, много лет страдает эпилепсией — после избиений в армии.
С 1992 года они жили в квартире подруги Розы Васильевны — Анны Ивановны Бодрягиной. Они были дружны очень давно — с тех пор, как Роза Васильевна стала лечить Анну Ивановну, которая страдала легкой формой шизофрении. В 1992 году Анна Ивановна предложила подруге съехаться и жить одной семьей, борясь с болезнями Анны Ивановны и Николая.
Квартиру Розы Васильевны решили продать, а вырученные деньги пошли на оплату курса лечения Николая в частной клинике. Состояние его настолько улучшилось, что последующие несколько лет он смог работать. (Сейчас мать с сыном живут на свои пенсии. Общий их доход — 12 тысяч рублей.) Еще при жизни Анна Ивановна оформила свою квартиру на единственных близких ей людей — подругу и ее сына.
В 1999 году Анна Бодрягина умерла. А в 2002-м хорошевский межрайонный прокурор подал в суд на новых собственников. С помощью посмертной (внимание: посмертной!) экспертизы Анну Бодрягину признали недееспособной, а юридический акт и завещание — недействительными. Права на квартиру заявил департамент жилищной политики Москвы.
Три раза Роза Васильевна писала мэру Москвы Собянину, прося помощи, и каждый раз ее дело спускали в департамент жилищной политики Москвы. 19 апреля она обратилась в приемную мэра еще раз, и ей обещали, что жалоба будет рассмотрена в течение месяца, а в это время приставы не будут их трогать. Месяца им не дали.
...Один раз мать и сына уже пытались выселить — в 2002 году, но обошлось — после того как Роза Васильевна написала в Страсбург. Районная судья сказала ей, что дело сдали в архив, а значит, опасаться выселения больше не стоит. Но в 2010 году выселение снова стало грозить семье: по тому же делу межрайонный прокурор подал иск повторно, что по закону недопустимо.
Николай в силу своего заболевания имеет право на отдельную жилплощадь. Другой жилплощади, кроме этой «двушки», у семьи нет. Да, по закону людей можно выселить в никуда, без предоставления какого бы то ни было жилья. И теперь старушке, ее больному сыну и коту Смоки остается только бомжевать.
Приставы отказались представиться журналистам. «Вася. Или Жора. Как вам удобнее», — издевательски улыбался глава судебных приставов.
Веселые ребята из ЖЭКа и управы повесили на дверь амбарный замок и с шутками-прибаутками удалились. Участковый разрешил Розе Васильевне и Николаю пока жить в подъезде. Мать и сын устроили на лестничной клетке что-то вроде гнезда из диванных подушек и одеял, свалив рядом сумки с наскоро упакованными вещами. «У меня 1 тысяча рублей на сберкнижке есть, — сказала Роза Васильевна. — А в первых числах месяца пенсию дадут...»
Наталия Зотова
26.04.2011
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/045/08.html
Маленькая «двушка» в районе Хорошево-Мневники полна судебных приставов и чиновников из управы. «Адвокат посоветовал нам не выходить из квартиры и спрятать документы, чтобы эти, — Роза Васильевна кивает на приставов, — не забрали. Поэтому у меня все оригиналы припрятаны вот тут, на животе...»
Роза Васильевна Иванова в прошлом — врач-психиатр, сейчас ей 80 лет, она инвалид 2-й группы со слабым зрением. Из-за поврежденной шеи она носит ортопедический воротник. С ней живет ее 43-летний сын Николай Тюрин. Он тоже инвалид, много лет страдает эпилепсией — после избиений в армии.
С 1992 года они жили в квартире подруги Розы Васильевны — Анны Ивановны Бодрягиной. Они были дружны очень давно — с тех пор, как Роза Васильевна стала лечить Анну Ивановну, которая страдала легкой формой шизофрении. В 1992 году Анна Ивановна предложила подруге съехаться и жить одной семьей, борясь с болезнями Анны Ивановны и Николая.
Квартиру Розы Васильевны решили продать, а вырученные деньги пошли на оплату курса лечения Николая в частной клинике. Состояние его настолько улучшилось, что последующие несколько лет он смог работать. (Сейчас мать с сыном живут на свои пенсии. Общий их доход — 12 тысяч рублей.) Еще при жизни Анна Ивановна оформила свою квартиру на единственных близких ей людей — подругу и ее сына.
В 1999 году Анна Бодрягина умерла. А в 2002-м хорошевский межрайонный прокурор подал в суд на новых собственников. С помощью посмертной (внимание: посмертной!) экспертизы Анну Бодрягину признали недееспособной, а юридический акт и завещание — недействительными. Права на квартиру заявил департамент жилищной политики Москвы.
Три раза Роза Васильевна писала мэру Москвы Собянину, прося помощи, и каждый раз ее дело спускали в департамент жилищной политики Москвы. 19 апреля она обратилась в приемную мэра еще раз, и ей обещали, что жалоба будет рассмотрена в течение месяца, а в это время приставы не будут их трогать. Месяца им не дали.
...Один раз мать и сына уже пытались выселить — в 2002 году, но обошлось — после того как Роза Васильевна написала в Страсбург. Районная судья сказала ей, что дело сдали в архив, а значит, опасаться выселения больше не стоит. Но в 2010 году выселение снова стало грозить семье: по тому же делу межрайонный прокурор подал иск повторно, что по закону недопустимо.
Николай в силу своего заболевания имеет право на отдельную жилплощадь. Другой жилплощади, кроме этой «двушки», у семьи нет. Да, по закону людей можно выселить в никуда, без предоставления какого бы то ни было жилья. И теперь старушке, ее больному сыну и коту Смоки остается только бомжевать.
Приставы отказались представиться журналистам. «Вася. Или Жора. Как вам удобнее», — издевательски улыбался глава судебных приставов.
Веселые ребята из ЖЭКа и управы повесили на дверь амбарный замок и с шутками-прибаутками удалились. Участковый разрешил Розе Васильевне и Николаю пока жить в подъезде. Мать и сын устроили на лестничной клетке что-то вроде гнезда из диванных подушек и одеял, свалив рядом сумки с наскоро упакованными вещами. «У меня 1 тысяча рублей на сберкнижке есть, — сказала Роза Васильевна. — А в первых числах месяца пенсию дадут...»
Наталия Зотова
26.04.2011
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/045/08.html
Значится, во-1-х, она решила СВОЕ - причем ЕДИНСТВЕННОЕ - жилье продать (!!). Мало того, это жилье было не только ее, но и больного сына, которого она так якобы любит (!). ЕДИНСТВЕННОЕ жилье продавать верх идиотизма..ей самой надо было тогда экспертизу на вменяемость сделать.
Во-2-х, она решила устроиться на ПМЖ не абы к кому, не к родственникам даже, нет, к своей бывшей пациентке - тетке С ЛЕГКОЙ ФОРМОЙ ШИЗОФРЕНИИ (!!). Блин..может, я чего не понимаю, тогда пусть мне объяснят знающие. У шизофреника - хоть с какой там формой - может быть обострение. Тогда он (ежели он не признан официально невменяемым) возьмет да пойдет в милицию и напишет на тебя, что ты к нему вселился незаконно, отравить его хочешь, да что угодно, - и в момент огребешь неприятностей. Хоть какие там хорошие отношения..имеешь дело с ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫМ человеком.
А ежель тетка была официально признана невменяемой, то КАК можно СПОКОЙНО продавать/покупать/принимать в дар от нее не что-нибудь, а КВАРТИРУ?? Оно ж противозаконно, и риск 200%, что сделку МОГУТ признать недействительной, ежу ж понятно.
Наконец, власти что, на ровном месте прикопались? Конечно, нет. Кого б колыхало, на кого вменяемый человек оформил квартиру? А вот если были документы о ее НЕвменяемости, с какой-то там формой шизофрении, естес-но, после смерти тетки обнаружилось, что ее квартира, которой она - будучи НЕвменяемой - ПО ЗАКОНУ не могла распоряжаться, ею была оформлена на кого-то.
Не знаю, что конкретно журналюги обозвали "посмертной экспертизой" (??), но, если при жизни был человек признан официально невменяемым, то после смерти, естес-но, сделку оспорили. Т.к. невменяемый не мог распоряжаться квартирой.
