курортный сезон
Второй вид транспорта — железнодорожный. Здесь процессы никак не зависят от признанности территории, кстати говоря. Скажу коротко — имея опыт разъединения железных дорог Украины и России, легко представить себе процесс обособления Крыма в этом плане.
Прежде всего — железная дорога в Крыму тупиковая и связь с остальным миром имеет только через стыки с украинскими железными дорогами. Паромную переправу «Крым-Кавказ» всерьез можно не рассматривать — ее грузооборот незначителен, а возить пассажирские поезда паромами никто не будет.
Повторю — мы уже это проходили в 90-х, поэтому примерно понятно, что может произойти. Весь — совсем весь — грузо– и пассажиропоток придется останавливать для досмотра немедленно после пересечения границы Крыма. Точнее, это придется делать дважды — до границы для досмотра в Крыму и после для досмотра в Украине. Я полагаю, никто всерьез не начнет говорить сейчас о гармонизации и упрощении пограничных процедур, каковые могли бы привести к ускорению процесса? Тут хорошо, если вообще хоть какие-то процессы проходить будут. А проходить они будут сложно — в том числе и потому, что останавливать составы негде. Стыковые станции — точнее, те, которые вынужденно окажутся стыковыми, — это обычные промежуточные станции с одним-двумя приемо-отправочными путями, одной-двумя пассажирскими платформами, абсолютным отсутствием специальных эстакад для досмотра грузовых поездов, аналогичным отсутствием инфраструктуры для пограничников и таможенников — короче, там нет ничего вообще. Там даже нынешний не очень большой поток остановить негде — то есть принять на боковой путь и дать час, как минимум, для его обработки. А что произойдет летом? Ответ — ничего не произойдет. Подсчитав приблизительную пропускную способность на границе, откажутся принимать любые дополнительные поезда.
Добавлю, что вагоны сами не ездят. Для этого требуются локомотивы. В Крыму они есть, вот только вот какая штука — это сейчас локомотивы депо Симферополь таскают пассажирские поезда иногда аж до Харькова. Что произойдет, когда две трети или даже больше длины рейса локомотива придется на территорию иностранного государства? Кроме того, последние годы дороги довольно сильно оптимизировали поездную работу и в итоге какие-то депо специализируются на грузовых поездах, какие-то на пассажирских — и если в масштабах Приднепровской дороги комплекс этой работы замкнут, то отдельные взятые два депо (Симферополь и Джанкой) вряд ли смогут обеспечить всю работу. Например, вывозить грузовые поезда электротягой (то есть из Симферополя и далее из Джанкоя по магистральному ходу на Мелитополь) будет некому и нечем. А наладить обслуживание поездов в межгосударственном масштабе — это вам не пять минут. Давайте в качестве примера — процесс урегулирования подобных вопросов между Украиной и РФ занял лет пять-шесть, и это при условии, что стороны хотели договориться, вплоть до 1 января 1992 года работали единой структурой и нововозникшие госграницы примерно совпадали с границами железных дорог. Там, где такого счастья не случилось — например, на украино-молдавской границе, — процесс урегулирования потребовал межгосударственных соглашений, передачи предприятий от одного государства другому и растянулся надолго — например, Ренийский участок и станцию Кучурганы Украина принимала к себе в 2000-м году.
Наиболее вероятный исход — резкое уменьшение пропускной способности стыковых участков, а, следовательно, и всего маршрута. То есть — переводя на понятный язык — резкое уменьшение количества пассажирских поездов и увеличение времени их следования.
Прежде всего — железная дорога в Крыму тупиковая и связь с остальным миром имеет только через стыки с украинскими железными дорогами. Паромную переправу «Крым-Кавказ» всерьез можно не рассматривать — ее грузооборот незначителен, а возить пассажирские поезда паромами никто не будет.
Повторю — мы уже это проходили в 90-х, поэтому примерно понятно, что может произойти. Весь — совсем весь — грузо– и пассажиропоток придется останавливать для досмотра немедленно после пересечения границы Крыма. Точнее, это придется делать дважды — до границы для досмотра в Крыму и после для досмотра в Украине. Я полагаю, никто всерьез не начнет говорить сейчас о гармонизации и упрощении пограничных процедур, каковые могли бы привести к ускорению процесса? Тут хорошо, если вообще хоть какие-то процессы проходить будут. А проходить они будут сложно — в том числе и потому, что останавливать составы негде. Стыковые станции — точнее, те, которые вынужденно окажутся стыковыми, — это обычные промежуточные станции с одним-двумя приемо-отправочными путями, одной-двумя пассажирскими платформами, абсолютным отсутствием специальных эстакад для досмотра грузовых поездов, аналогичным отсутствием инфраструктуры для пограничников и таможенников — короче, там нет ничего вообще. Там даже нынешний не очень большой поток остановить негде — то есть принять на боковой путь и дать час, как минимум, для его обработки. А что произойдет летом? Ответ — ничего не произойдет. Подсчитав приблизительную пропускную способность на границе, откажутся принимать любые дополнительные поезда.
Добавлю, что вагоны сами не ездят. Для этого требуются локомотивы. В Крыму они есть, вот только вот какая штука — это сейчас локомотивы депо Симферополь таскают пассажирские поезда иногда аж до Харькова. Что произойдет, когда две трети или даже больше длины рейса локомотива придется на территорию иностранного государства? Кроме того, последние годы дороги довольно сильно оптимизировали поездную работу и в итоге какие-то депо специализируются на грузовых поездах, какие-то на пассажирских — и если в масштабах Приднепровской дороги комплекс этой работы замкнут, то отдельные взятые два депо (Симферополь и Джанкой) вряд ли смогут обеспечить всю работу. Например, вывозить грузовые поезда электротягой (то есть из Симферополя и далее из Джанкоя по магистральному ходу на Мелитополь) будет некому и нечем. А наладить обслуживание поездов в межгосударственном масштабе — это вам не пять минут. Давайте в качестве примера — процесс урегулирования подобных вопросов между Украиной и РФ занял лет пять-шесть, и это при условии, что стороны хотели договориться, вплоть до 1 января 1992 года работали единой структурой и нововозникшие госграницы примерно совпадали с границами железных дорог. Там, где такого счастья не случилось — например, на украино-молдавской границе, — процесс урегулирования потребовал межгосударственных соглашений, передачи предприятий от одного государства другому и растянулся надолго — например, Ренийский участок и станцию Кучурганы Украина принимала к себе в 2000-м году.
Наиболее вероятный исход — резкое уменьшение пропускной способности стыковых участков, а, следовательно, и всего маршрута. То есть — переводя на понятный язык — резкое уменьшение количества пассажирских поездов и увеличение времени их следования.
