Дрессировщица гепардов Дарья Костюк: «Там, где появляется Дю Солей, цирки с животными закрываются»

Дарья Костюк является продолжательницей известной цирковой династии. В 17 лет она самостоятельно занялась постановками, впоследствии создав собственный «Цирк Дарьи Костюк». Сегодня эта хрупкая девушка не только управляет огромным коллективом и дрессирует гепардов, но и выходит на манеж цирка с собственноручно поставленными номерами. Дрессировщица рассказала, нужно ли «ломать» животное, чтобы стать для него «вожаком», что главное в российском цирке, почему не стоит конкурировать с Дю Солей и кто продолжит династию Костюк.

Дрессировщица гепардов Дарья Костюк: «Там, где появляется Дю Солей, цирки с животными закрываются» дрессировщица Дарья Костюк Дарья, вы дрессировщица гепардов. Насколько эти хищники поддаются дрессировке?

– С одной стороны, с ними проще работать, чем с другими хищниками, а с другой – сложнее в силу их физиологических особенностей. Гепарды не убийцы сами по себе, они не будут специально калечить, они ближе к человеку. Но в тоже время они очень пугливые, холерики и, с точки зрения дрессуры, донести до них какую-то мысль намного дольше и сложнее – сначала их приходится успокаивать, показывать, что все хорошо, а потом уже потихоньку делать шаги в сторону репетиции трюка.

Дрессировка происходит по каким-то универсальным правилам или к каждому животному нужен индивидуальный подход?

– К каждому индивидуальный подход. Даже при, казалось бы, схожем характере у животных очень много нюансов, различий. Но при этом, конечно, есть определенная база, от которой нельзя отклоняться.

Женщине сложнее работать с хищниками?

– В этом вопросе женщина женщине рознь. Как и мужчина мужчине, впрочем. Главное, чтобы внутренне человек был уравновешенным, эмоционально устойчивым и терпеливым. А от пола эти качества не зависят.

Если гепарды ближе к человеку, почему с ними никто не работает?

– Потому что они далеко не простые для работы животные. Их крайне сложно содержать в том числе и с материальной точки зрения – это огромные расходы. Плюс гепарды сами по себе очень дорогие, что тоже является причиной их отсутствия в других труппах.

Я правильно понимаю: для того чтобы животное тебя слушало, считало тебя вожаком его нужно «сломать»?

– Я бы сказала по-другому: переключить волю животного. Если ты сломаешь его волю, это будет уже какое-то бесхарактерное существо. А для того чтобы животные выступали с удовольствием, были красивыми и эффектными, они должны хорошо себя чувствовать, в том числе и психологически. Сломленное животное никогда не будет выглядеть здорово и никогда не выполнит трюки, потому что ему будет скучно, сложно и неприятно.

Дрессировщица гепардов Дарья Костюк: «Там, где появляется Дю Солей, цирки с животными закрываются»

Это касается только гепардов или всех животных?

– Всех животных. Например, собака писает дома, а мы, чтобы это исправить, «переключаем» ее на то, что она может гулять на улице и делать свои дела там. Для этого потихоньку газетку ближе к выходу передвигаем. То есть переключаем восприятие животного, настраиваем на другое. И так абсолютно с каждым – с кошкой, с попугайчиком и так далее.

Во время представлений животным дают какие-то препараты, чтобы сделать их более предсказуемыми?

– Ни в коем случае. Это сильно влияет на их здоровье, поскольку седативные и релаксирующие препараты сложные, и до конца неизвестно, как они действуют на животное. Я категорически против.

В своих интервью вы часто говорите о так называемой гуманной дрессуре и о том, что вы за такое будущее в цирке с животными. Получается, сейчас все не так гуманно?

– Псевдодрессировщиков, которые и животных мучают, и нашу репутацию портят, конечно, необходимо вытеснять из общего круга. Но гуманных дрессировщиков большинство. Над этим вопросом необходимо работать, чтобы это был не дикий мир дрессировщиков, а цивилизованный.

Это касается больше каких-то частных лиц?

– Конечно. Потому что люди, которые занимаются с животными ради продолжения династии и своего имени, а не ради зарабатывания денег, никогда не будут плохо относиться к своим подопечным. А те, кому надо побыстрее выдрессировать тигра или медведя, чтобы в сезон успеть отбить деньги, не думают, как себя будет чувствовать животное завтра или через месяц.

Как вы относитесь к идее вообще отказаться от животных в цирке?

– Цирк не может без животных. И это мнение не только людей из этой сферы, но и простых зрителей, которые в отзывах иногда говорят, что, наоборот, в представлении было мало животных. Я сейчас говорю об отзывах адекватных людей, а не оголтелых зоозащитников.

К сожалению, я ни разу пока не общалась с адекватным представителем зоозащиты. А мне, правда, очень интересно услышать компетентное мнение представителей этой сферы. Пока я слышу от них только о том, что все плохо, а на вопрос почему – тишина.

Дрессировщица гепардов Дарья Костюк: «Там, где появляется Дю Солей, цирки с животными закрываются» А вы были бы готовы пустить зоозащитников в места, где содержатся ваши животные?

– В любое время. Мое единственное условие – адекватность человека. Пока я таких не встречала. Они даже не понимают, что они защищают. Большинство из них проплачены крупными организациями, это тоже бизнес. Кроме того, не без участия Дю Солей происходят эти нападки так называемых зоозащитников.

Не так давно Эдгард Запашный выступил против строительства в Сколково постоянной базы Цирка Дю Солей. Сейчас идет борьбы за рынок, и якобы плохое обращение с животными в цирке – это в том числе рычаг Дю Солей. Потому что во всех странах, где появляется Дю Солей, вскоре запрещают цирки с животными.

В 17 лет вы решили заниматься постановками самостоятельно, впоследствии создали свой театр. Почему?

– Мне нравился этот процесс. Мои родители – режиссеры, я с детства видела, как создаются и репетируются спектакли, я жила этим. Этот процесс очень затягивает. И мне хотелось делать то же, что делают мои мама и папа. Видимо, по наследству передалось, генетику никуда не деть.

Но одно дело – придумывать сюжеты постановок и совсем другое – технически организовать работу своего коллектива, это же титанический труд.

– Опять же папа 27 лет возглавлял Большой московский цирк на проспекте Вернадского, поэтому всю работу я видела изнутри. Кроме того, я с детства была очень ответственной – мне за это в школе даже медаль дали – меня назначали старостой, я всегда носила журнал, хотя раньше всех уходила из школы, поскольку торопилась на репетиции. То есть организаторские способности присутствовали с детства. Но главное, что мне все это искренне нравилось.

Кроме того, наверное, не последнюю роль в моем желании делать все самостоятельно сыграло то, что мне хотелось сделать цирк лучше, насколько это в моих силах.

Когда сменилось руководство цирка на проспекте Вернадского, я выбрала свой путь. Конечно, есть в автономности определенные минусы, но и плюсов для меня, безусловно, немало.

Вы хотите стать новатором в российском цирке. Что вы хотели бы видеть в нем?

– Мне всегда интересно придумывать и создавать что-то новое. Кстати, в последнее время я часто замечаю некоторые свои идеи и находки в чужих спектаклях. Мне на самом деле радостно, что происходит так, ведь если за тобой повторяют, значит, ты идешь в правильном направлении. Но все же стараюсь разобраться в ситуациях с режиссерами, когда идея содрана полностью. Это уже неверно.

Мне хочется делать синтез жанров, преподносить уже известные жанры по-другому. Те же гепарды уникальны в том числе тем, что их нет ни у кого в мире. Вместо клоунов у нас эксцентрики, каждый выход которых – полноценный номер. Конечно, велосипед изобретать не нужно, но вот усовершенствовать его можно вполне.

Дрессировщица гепардов Дарья Костюк: «Там, где появляется Дю Солей, цирки с животными закрываются»

Цирк Дю Солей является для вас эталоном?

– В свое время, когда он только появился, это было интересно, потому что было ново. Это отдельный вид искусства, на мой взгляд, не являющийся цирком в классическом понимании – там больше театр с элементами цирка. Цирк Дю Солей – хороший пример для России, с точки зрения грамотного менеджмента и маркетинга, хотя и российский цирк работает в этом направлении. Да, мы конкуренты, с точки зрения условий труда для артистов, но, с точки зрения искусства, на мой взгляд, мы вообще не конкуренты. При этом не нужно забывать, что Дю Солей в принципе строится на нашем цирке.

Насколько сложно быть в цирке и артисткой, и менеджером?

– Мне интересно это совмещать. И когда ты ставишь цели, чтобы приблизиться к своей мечте, двигаться к ней не так сложно, все реально преодолеть. И когда ты идешь к своей мечте, то все сопутствующие моменты уже не кажутся такой рутиной, это просто ступени, по которым ты поднимаешься. Ведь одно дело – подниматься по лестнице с тяжелыми пакетами в руках, когда ты устал, и совсем другое – бежать вверх туда, где тебя ждет человек, которого ты не видел много лет. Во втором случае ты просто взлетишь по этой лестнице, даже не заметив, сколько там ступенек.

И все же, как вы совмещаете творчество и цифры, грубо говоря?

– За это спасибо институту. Я окончила продюсерский факультет ГИТИСа (Российской академии театрального искусства), где нас как раз обучали синтезу творчества с цифрами.

Сейчас огромное количество разнообразного досуга – и всевозможные театральные постановки, и многочисленные шоу, и концерты. Цирк занимает в этом списке далеко не первое место, считается, что он только для детей. Вы сталкиваетесь с такого рода предубеждением?

– Сталкиваюсь и стараюсь это исправлять. Ведь это неправильно –цирк это высокое и сложное искусство, выходя на манеж, люди буквально рискуют жизнью. Но, смею заметить, в последнее время все меньше и меньше взрослых реагируют на наше искусство с каким-то пренебрежением.

В интервью вы говорили, что актерская игра и вокал – это только обрамление для цирковой постановки. А что в цирке главное?

– В цирке, конечно, главное, его величество трюк.

То, что ваш сын родился в цирковой семье предопределяет его будущее?

– Абсолютно нет. Тем более, он сам не хочет.

Он уже проявляет интерес к чему-то конкретному?

– Как и все современные дети – к компьютерам. Но мы стараемся направлять этот интерес в нужное русло, чтобы он не просто занимался играми. Он уже сейчас, в свои 6 лет, ходит на курсы программирования. Почему нет? Понятно, что будущее за компьютерами, и в любом случае это будет полезно. Кроме того, он очень хорошо считает. Еще в школу не пошел, но у него уже уровень знаний второго класса.

А то, что династия может прерваться, вас не огорчает?

– Свет клином на цирке не сошелся. Главное, чтобы человек был счастлив. Я была бы несчастна вне цирка, а есть люди, которые несчастны внутри цирка и даже не подозревают об этом. Видно, что они делают, потому что есть ответственность, потому что они как раз продолжают династию и живут с оглядкой на то, что скажет папа. И человек, получается, живет не своей жизнью. Таких единицы, но они есть. Я фанат своего дела, но в меру. Жизнь одна, и человек должен прожить ее счастливо.

Читайте нас в Facebook

Рассказать друзьям

rambler