Калифорния, 1806 год. Залив Сан‑Франциско (тогда — Erba Buena). На берег сходит Николай Петрович Резанов — камергер императорского двора, блестящий дипломат, один из руководителей первого русского кругосветного плавания. Ему 42 года. Четыре года назад он потерял жену, и сердце его, казалось, окаменело от боли.
Николай Петрович Резанов (портрет работы неизвестного художника, около 1803 г.)
А в крепости живёт она — Мария дела Консепсьон Марселла Аргуэльо, или просто Кончита. Ей только‑только исполнилось 15 лет, но она уже слывёт первой красавицей Калифорнии: большие тёмные глаза, природные локоны, лучезарная улыбка, ум и грация.
Их знакомство произошло в доме коменданта крепости — отца Кончиты, Хосе Дарио Аргуэльо. Резанов, в совершенстве владевший испанским, очаровал семью своими рассказами о далёкой России. Но главное — он очаровал её.
В сердце юной Кончиты вспыхнуло чувство — первое, страстное, чистое, всепоглощающее. И оно нашло отклик в душе Резанова. Он сделал ей предложение.
Но путь к счастью оказался тернистым. Их разделяли религиозные различия (она — католичка, он — православный), расстояние (тысячи миль между Калифорнией и Россией) и, конечно, долг (Резанов обязан был вернуться в Санкт‑Петербург). Резанов был готов к браку и намеревался забрать девушку с собой. Однако, родители Кончиты сопротивлялись: как отпустить дочь в неведомые края? Как допустить брак без церковного благословения? Но юная испанка проявила удивительную стойкость. И в конце концов, семья сдалась. Почти сдалась. Был найден компромисс и заключена тайная помолвка — без венчания, без официального признания. Резанов пообещал: он вернётся через два года, добьётся разрешения папы Римского на «смешанный» брак, через ходатайство российского императора и увезёт Кончиту в Россию.
В начале лета 1806 года Резанов поднялся на борт «Юноны». Перед отплытием он произнёс слова, которые Кончита хранила в сердце до конца дней:
«Ты меня никогда не забудешь…»
Их знакомство произошло в доме коменданта крепости — отца Кончиты, Хосе Дарио Аргуэльо. Резанов, в совершенстве владевший испанским, очаровал семью своими рассказами о далёкой России. Но главное — он очаровал её.
В сердце юной Кончиты вспыхнуло чувство — первое, страстное, чистое, всепоглощающее. И оно нашло отклик в душе Резанова. Он сделал ей предложение.
Но путь к счастью оказался тернистым. Их разделяли религиозные различия (она — католичка, он — православный), расстояние (тысячи миль между Калифорнией и Россией) и, конечно, долг (Резанов обязан был вернуться в Санкт‑Петербург). Резанов был готов к браку и намеревался забрать девушку с собой. Однако, родители Кончиты сопротивлялись: как отпустить дочь в неведомые края? Как допустить брак без церковного благословения? Но юная испанка проявила удивительную стойкость. И в конце концов, семья сдалась. Почти сдалась. Был найден компромисс и заключена тайная помолвка — без венчания, без официального признания. Резанов пообещал: он вернётся через два года, добьётся разрешения папы Римского на «смешанный» брак, через ходатайство российского императора и увезёт Кончиту в Россию.
В начале лета 1806 года Резанов поднялся на борт «Юноны». Перед отплытием он произнёс слова, которые Кончита хранила в сердце до конца дней:
«Ты меня никогда не забудешь…»
Резанов пообещал, что вернётся через два года и увезёт Кончиту в Россию
Кончита каждый день выходила на мыс — туда, где сегодня стоят опоры моста «Золотые ворота». Она смотрела на горизонт, ожидая появления корабля. Но время шло, а он не возвращался. Потом пришли вести, что на Аляске Резанов тяжело заболел и все же, несмотря на слабость, он продолжил путь. Уже будучи в России Николай Петрович упал с лошади, ударился головой и 1 марта 1807 года скончался в Красноярске.
Кончита не верила в его смерть. Она ждала. Год за годом. Десятилетие за десятилетием. Ей предлагали замужество — самые достойные женихи Калифорнии. Она отказывала. Она занималась благотворительностью, обучала индейцев. Её называли La Beata — «Блаженная».
В начале 1840‑х годов Кончита вступила в Орден Белого Духовенства. В 1851 году, когда в Бенишии открылся монастырь Св. Доминика, и она стала его первой монахиней под именем Мария Доминга.
Кончита ушла из жизни 23 декабря 1857 года, в возрасте 67 лет. До последнего вздоха в её сердце жила любовь.
Была ли их любовь столь же возвышенной, как в легендах? Скептики ищут в ней политический расчёт, романтики — чистое чувство. Но правда, как всегда, где‑то посередине.
В прощальном письме свояку М. М. Булдакову Резанов написал:
«P.S. Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветренницей. Любовь моя у вас в Невском под куском мрамора, а здесь следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Контепсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю её, и плачу о том, что нет ей места в сердце моём, здесь я, друг мой, как грешник на духу, каюсь, но ты, как пастырь мой, СОХРАНИ тайну».
Кончита не верила в его смерть. Она ждала. Год за годом. Десятилетие за десятилетием. Ей предлагали замужество — самые достойные женихи Калифорнии. Она отказывала. Она занималась благотворительностью, обучала индейцев. Её называли La Beata — «Блаженная».
В начале 1840‑х годов Кончита вступила в Орден Белого Духовенства. В 1851 году, когда в Бенишии открылся монастырь Св. Доминика, и она стала его первой монахиней под именем Мария Доминга.
Кончита ушла из жизни 23 декабря 1857 года, в возрасте 67 лет. До последнего вздоха в её сердце жила любовь.
Была ли их любовь столь же возвышенной, как в легендах? Скептики ищут в ней политический расчёт, романтики — чистое чувство. Но правда, как всегда, где‑то посередине.
В прощальном письме свояку М. М. Булдакову Резанов написал:
«P.S. Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветренницей. Любовь моя у вас в Невском под куском мрамора, а здесь следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Контепсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю её, и плачу о том, что нет ей места в сердце моём, здесь я, друг мой, как грешник на духу, каюсь, но ты, как пастырь мой, СОХРАНИ тайну».
Она ждала. Год за годом. Десятилетие за десятилетием...
Как воспринимать признание Николая Петровича — судите сами. Впрочем, несмотря ни на что, эта история любви пережила века:
- американский писатель Francis Bret Harte посвятил Кончите балладу Concepcion de Arguello;
- поэт Андрей Вознесенский создал поэму «Авось!» (1970) и либретто рок‑оперы «Юнона и Авось» (1977);
- композитор Алексей Рыбников написал музыку, а режиссёр Марк Захаров поставил спектакль в «Ленкоме» (премьера состоялась 9 июля 1981 года).
Опера покорила мир — от Парижа до Нью‑Йорка, от Германии до Южной Кореи. Её девиз —
«Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду»
— стал гимном вечной любви.
История Резанова и Кончиты напоминает: любовь — это не только счастье встречи, но и мужество расставания, а еще верность, переживающая время. Их разлучила судьба, но соединила память. Аллилуя любви!
Ранее мы писали о драме любви, предательстве и наследии Энцо Феррари.
«Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду»
— стал гимном вечной любви.
История Резанова и Кончиты напоминает: любовь — это не только счастье встречи, но и мужество расставания, а еще верность, переживающая время. Их разлучила судьба, но соединила память. Аллилуя любви!
Ранее мы писали о драме любви, предательстве и наследии Энцо Феррари.
