16 июля 1546 года Лондон замер в зловещем молчании. К месту казни несли женщину в кресле — она уже не могла идти. Её тело, изувеченное дыбой, искривилось под неестественными углами, конечности были сломаны и вывернуты. Но взгляд оставался ясным, а губы — сжатыми в твёрдой решимости. Это была Анна Аскью.
Она отказалась от помилования. Отказалась отречься. Даже поправила епископа, упрекнув его в том, что он говорит без опоры на Писание. Огонь охватил её, но крик боли раздался лишь тогда, когда пламя достигло шеи. Зрелище длилось около часа, но сознание покинуло Анну уже через 15 минут. Так оборвалась жизнь женщины, ставшей первой в Англии, кого подвергли пытке на дыбе в Тауэре.
Она отказалась от помилования. Отказалась отречься. Даже поправила епископа, упрекнув его в том, что он говорит без опоры на Писание. Огонь охватил её, но крик боли раздался лишь тогда, когда пламя достигло шеи. Зрелище длилось около часа, но сознание покинуло Анну уже через 15 минут. Так оборвалась жизнь женщины, ставшей первой в Англии, кого подвергли пытке на дыбе в Тауэре.
Анна родилась в 1521 году в семье сэра Уильяма Аскью — рыцаря и члена парламента, сопровождавшего Генриха VIII во Францию. Связи при дворе принцессы Марии обещали ей безмятежное будущее. Она получила образование, научилась читать — роскошь для женщины той эпохи.
После смерти старшей сестры Анну выдали замуж за Томаса Кайма, убеждённого католика. В браке родились двое детей, но душа Анны жаждала иного. Постепенно её вера пошатнулась: из католички она стала протестанткой. Она начала читать Библию вслух всем желающим, несмотря на запреты мужа и брата.
Томас Кайм не смог вынести непокорства жены. Он пожаловался на неё епископу, а затем, испугавшись последствий, выгнал Анну из дома. Друзья предупреждали её: «Это приведёт к серьёзным неприятностям», — но она не могла молчать.
Несмотря на изгнание, у Анны оставались связи: брат служил при дворе, сводный брат был приближённым короля, а сестра состояла в браке с юристом, связанным с высокопоставленной знатью. Опираясь на эту поддержку, Анна отправилась в Лондон, чтобы добиться развода через Канцелярский суд — шаг, почти немыслимый для женщины того времени.
После смерти старшей сестры Анну выдали замуж за Томаса Кайма, убеждённого католика. В браке родились двое детей, но душа Анны жаждала иного. Постепенно её вера пошатнулась: из католички она стала протестанткой. Она начала читать Библию вслух всем желающим, несмотря на запреты мужа и брата.
Томас Кайм не смог вынести непокорства жены. Он пожаловался на неё епископу, а затем, испугавшись последствий, выгнал Анну из дома. Друзья предупреждали её: «Это приведёт к серьёзным неприятностям», — но она не могла молчать.
Несмотря на изгнание, у Анны оставались связи: брат служил при дворе, сводный брат был приближённым короля, а сестра состояла в браке с юристом, связанным с высокопоставленной знатью. Опираясь на эту поддержку, Анна отправилась в Лондон, чтобы добиться развода через Канцелярский суд — шаг, почти немыслимый для женщины того времени.
10 марта 1545 года по наводке мужа Анну все-таки арестовали и привели на допрос к епископу Лондона. Её обвиняли в отрицании мессы, но доказательств не нашлось. Влиятельные знакомые вступились за неё: кузен просил мэра освободить её под залог, а сам епископ заверял, что никто не причинит ей вреда.
Анну отпустили без обвинений, отнесясь к ней как к заблудшей женщине, которую можно наставить на путь истинный. На этом история могла бы закончиться, но судьба готовила ей куда более жестокий финал.
Анну отпустили без обвинений, отнесясь к ней как к заблудшей женщине, которую можно наставить на путь истинный. На этом история могла бы закончиться, но судьба готовила ей куда более жестокий финал.
Летом 1546 года положение при дворе резко изменилось. Консервативная партия выступила против королевы Екатерины Парр, последней жены Генриха VIII. Её религиозные взгляды и поддержка реформ вызвали недовольство, и против неё начали плести интригу. Был выдан ордер на её арест, а окружение стали допрашивать.
Анну снова арестовали, надеясь, что она даст показания против королевы. Два дня длился допрос. От неё требовали назвать сторонников её веры, особенно среди придворных дам. Анна отвечала уклончиво, стараясь никого не выдать. Она скрыла даже дружбу с герцогиней Анной Стенхоуп, женой Эдуарда Сеймура.
Постепенно внимание следствия сместилось с убеждений Анны на её связи. В начале июля 1546 года молодую женщину приговорили к сожжению и отправили в тюрьму Ньюгейт. Но она упрямо продолжала молчать.
Анну снова арестовали, надеясь, что она даст показания против королевы. Два дня длился допрос. От неё требовали назвать сторонников её веры, особенно среди придворных дам. Анна отвечала уклончиво, стараясь никого не выдать. Она скрыла даже дружбу с герцогиней Анной Стенхоуп, женой Эдуарда Сеймура.
Постепенно внимание следствия сместилось с убеждений Анны на её связи. В начале июля 1546 года молодую женщину приговорили к сожжению и отправили в тюрьму Ньюгейт. Но она упрямо продолжала молчать.
В итоге Анну тайно перевезли в Тауэр и подвергли пыткам. Один из ведущих противников реформ лично участвовал в допросе. Как стало позже известно, её пытали до тех пор, пока она почти не умерла: она теряла сознание, её приводили в чувство и продолжали «допрос».
Комендант Тауэра возражал против происходящего — пытка женщины (да еще и знатной женщины) без разрешения короля или совета была незаконной. Но остановить жестокий беспредел он не смог. К концу допросов измученная Анна уже не могла стоять.
16 июля её вынесли к месту казни в кресле. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Её дотащили до костра и привязали к столбу. Ей предложили помилование — достаточно было отречься от всего, что было ею сказано. Но Анна молчала. Все, что она произнесла — упрек епископу в том, что он говорит без опоры на Писание.
Пламя взметнулось, однако Анна не кричала до тех пор, пока огонь не достиг шеи. Толпа замерла, поражённая стойкостью этой женщины. Она лишилась чувств через четверть часа, костер горел дольше. Несправедливость и жестокость пыток была в итоге признана властями. Впрочем, те, кто пытал Анну, остались безнаказанными. Что стало с её детьми — неизвестно. Возможно, их забрал отец, а может, они сгинули в тени отцовского страха и стыда.
Ранее мы публиковали исповедь женщины без милосердия — историю Анны Цванцигер.
Иллюстрации: свободные интернет-источники
Комендант Тауэра возражал против происходящего — пытка женщины (да еще и знатной женщины) без разрешения короля или совета была незаконной. Но остановить жестокий беспредел он не смог. К концу допросов измученная Анна уже не могла стоять.
16 июля её вынесли к месту казни в кресле. Каждое движение причиняло невыносимую боль. Её дотащили до костра и привязали к столбу. Ей предложили помилование — достаточно было отречься от всего, что было ею сказано. Но Анна молчала. Все, что она произнесла — упрек епископу в том, что он говорит без опоры на Писание.
Пламя взметнулось, однако Анна не кричала до тех пор, пока огонь не достиг шеи. Толпа замерла, поражённая стойкостью этой женщины. Она лишилась чувств через четверть часа, костер горел дольше. Несправедливость и жестокость пыток была в итоге признана властями. Впрочем, те, кто пытал Анну, остались безнаказанными. Что стало с её детьми — неизвестно. Возможно, их забрал отец, а может, они сгинули в тени отцовского страха и стыда.
Ранее мы публиковали исповедь женщины без милосердия — историю Анны Цванцигер.
Иллюстрации: свободные интернет-источники
