Ксюши в юбочках из плюша: почему нас не отпускает попса 90-х

Колумнист Елизавета Окулова – о двух кусочеках колбаски, юбочке из плюша, крошке моей и других прекрасных вещах, которые никак не объяснишь иностранцам.

Ксюши в юбочках из плюша: почему нас не отпускает попса 90-х


Мы с друзьями собиралась смотреть «Евровидение» большой компанией в баре и настраивались на нужную волну отличным испанским вином Equilibrio 4 и просмотром клипов из 80-х и 90-х. Вся эта винно-музыкальная вакханалия происходила в квартире моего друга в центре Сарагосы, а участниками события оказались люди со всего мира. Когда очередной клип заканчивался, кто-то выкрикивал имя исполнителя из своего детства, и наш хозяин, выросший в Австралии грек Тео, выводил на большой экран новую порцию ностальгии.

Я собиралась отмолчаться, но сверхдержава выпирала из-за моей спины, а соучастники добрались до 70-х, чтобы поставить Dschinghis Khan. «Москоу! Москоу!» – радостно орали собравшиеся, а я писала панические смс-ки друзьям с просьбами вспомнить что-то приличное из советской эстрады 90-х, но дело было в субботу, и друзья были заняты, а на мои просьбы не отвечали, либо откровенно глумились.


«Ну что, Лиза, что вы там слушали в девяностые?» Я решила поступить как пионер и сказать правду: «Два кусочека колбаски!»



Нет, у меня самая что ни на есть интеллигентная семья, папа – геолог, мама – искусствовед, в доме ничего такого не было, а было собрание старого рока на пластинках, классика, оперы, самой отчаянной попсой в этом наборе выглядела Вероника Долина, которая грустно пела про кольцо. Мне нравилось, кстати. Да и эстрада иногда подкидывала чудесные песни. Но попсы все равно было больше. Она был громче и ярче, она забирался в глаза и уши и формировал сознание. Против твоей воли.


Как сейчас помню: желтые качели во дворе четвертого дома микрорайона «А», знаете, такие, как кораблик, мы на них сидим вчетвером, и девочки поют песню про колбасу. И про юбочку из плюша. А я эти песни не знаю. Ну не знаю, и все. Девочки меня очень жалеют, и мы тут же идем в гости к Юле – слушать «Комбинацию» и Алену Апину. Тогда было смешно, сейчас я понимаю – это же поэмы времени!



Так я вступила на скользкую дорожку любви к трешу.  Дома мы по-прежнему слушали The Beatles и Pink Floyd, зато Вовка из дома напротив выставлял в окно магнитофон, и весь двор наслаждался пронзительной балладой «Сэээээра, были твои губы сладкими, как вино, Сэээээра, знаю, что не будет, в сердце любви иной!» А сосед по даче, удачно похожий на Крылова, во время прополки орал: «Дева-дева-дева-дева-девочка моя, если бы ты знала как люблю тебя, то, наверно, сразу прибежала бы ко мне!»

В школе ставили танец под песню группы «На-на» – «Упала шляпа, упала на пол, и ветром шляпу, шляпу унесло. Дождь будет капать, не надо плакать, ведь было горе, было и прошло!»


Мои шансы на чистый музыкальный вкус таяли, никто не мог меня спасти – ни родители, ни педагоги музыкальной школы. И когда мне наконец-то подарили плеер, первой купленной кассетой стал не Брамс, не Бетховен и не Чайковский даже, а Андрюша Губин.


Андрюша был прекрасным принцем с нежным голосом и грустными глазами, много лет спустя я встретила его в ночном клубе, обнаружила, что он ниже меня ростом, а в глазах не осталось ничего, кроме пресыщенности. Но тогда, тогда он пел для меня, ведь я же Лиза!

Долго ли, коротко ли, к Андрюше присоединился Влад Сташевский. Андрюша и Влад, точнее, их постеры из журнала Cool Girl, украшали мою стенку вместе с постерами Queen и Deep Purple. Я не знаю, как они уживались там, не вели ли споров о музыкальной культуре по ночам, пока я спала, равно как и не знаю, как все это уживалось в моей подростковой голове. Тем временем это было только начало, пубертат принес с собой много сюрпризов, вернее, их принесли российские радиостанции, а пубертат радостно зажевал.



Группа «Стрелки» была культовой в 90-х. В отличие от западных продюсеров, которые набирали девичьи трио или квартеты, российские сразу запустили стайку девиц – на любой вкус и цвет: блондинки, брюнетки, рыжие, с длинными волосами, короткими волосами, совсем почти без волос.  Поэтому постер из журнала Cool girl был в формате карты, не обычные 2-4 разворота. Он занимал почти всю стену и кричал о дурновкусии подростка, живущего в этой комнате. Вопил.


Какие у них были песни, как раз по подростковую душу! В школе мы иногда ездили на экскурсии – садились на заднем сиденье автобуса и пели песни. Не веселые пионерские, нет. Мы пели: «Ты бросил меня, ты бросил меня, когда ты ушел, я осталась одна, ты бросил меня, ты бросил меня, ты мне сказал, что я не нужна!»



Композицию эту, кстати, сопровождал прекрасный клип, в котором артист и секс-символ Ивар Калныныш переодевает девицу из куртки Адидас в шубу, водит ее по казино, а потом бросает, а девица, после неудачной попытки наглотаться таблеток убивает героя. Очень драматично.

Вместе со «Стрелками» случилась «Петлюра». Парни разучивали аккорды, чтобы вопить дурными голосами во дворах: «Зачем ты это сделала/ Надела платье белое/ Кольцо на руку нежную/ На голову фату!/ А может ты забыла/ Как часто говорила/ Как мне ты говорила/ Что я тебя люблю?/» – и все вместе: [i]«Сбивая черным сапогоооом…»

Чтобы как-то выдохнуть и прервать поток треша, надо отметить, что в те времена случилась вполне приличные поп-песни и исполнители. Например, под «Нелюбимую» я танцевала первый в жизни медляк, по иронии судьбы как раз с «нелюбимым» мальчиком, который ничего не замечал и навязчиво караулил меня после школы. Я вылезала в окно туалета на первом этаже и шла домой другой дорогой. А под «Тучи» я наблюдала, как другой, как раз любимый мальчик, танцует с девочкой Светой. Случились «Гостьи из будущего»и Hi-fi, то есть популярная музыка, которую можно было слушать без слез. Но на пике популярности всегда, всегда был адский треш.

Как сейчас помню, коричневый диван с цветами, ковер на стене, магнитофон с кассетой новой группы. Мы с Танькой готовимся. «Ну где же ты студент игрушку новую нашел/ не думал, не гадал, а девушку мою увел/ ну что же ты студент меня не капли не поймешь/ гуляй студент гуляй, а девочку мою не трожь!»


Так все и началось, эпоха группы «Руки вверх». Группа захватила все школьные дискотеки, все вечеринки, а потом и всю страну. Мы сидели с мамой на качелях над холмом в тихом-тихом санатории где-то в глуши, а с противоположного берега доносилось: «Ну где же вы девчонки, девчонки, девчонки?» Ну и главное – «Забирай меня скорей/ Увози за сто морей/И целуй меня везде/ Восемнадцать мне уже». Все мы, совсем не восемнадцатилетние, подпрыгивали под веселый призыв к дефлорации. Некоторые допрыгались.



«Руки Вверх» для меня завершили эпоху поп-треша, их было так много, так это все было эмоционально и надрывно, что больше ни одной песни на трех нотах с речевыми ошибками в тексте в меня не поместилось. Был русский рок, было просто много разного рока, все в итоге пришло к тому, что дома я слушаю джаз и оперы. Но этот пласт, эта эпоха трешовых девяностых вместе с их музыкой, она во мне навсегда.

Все песни группы «Руки Вверх» я помню наизусть. У нас с братом есть любимое развлечение: когда мы развозим пьяных друзей, особенно тех, что любят побравировать музыкальным вкусом, мы включаем им в машине нашу любимую группу. И подпеваем, весело, с душой. Друзья воют, мы смеемся. Наши души, все в червоточинах от музыкального угара девяностых, требует новых жертв. Требуют кричать о своей любви-ненависти на всю машину, а иногда на всю улицу! «Потому что есть Алешка у тебя/ О Алешке ты вздыхаешь зря/ О Алешке все твои мечты/ Только о Сереге позабыла ты!»


Читайте нас в Facebook и Instagram

Рассказать друзьям

rambler