Стефания Данилова: «Статика — это смерть»

Самая загадочная и обсуждаемая поэтесса страны, аспирантка СПбГУ, автор 16 книг, 3000 стихов и лауреат 150 литературных конкурсов. 25-летняя обитательница Васильевского острова, на котором Иосиф Бродский собирался умирать, а она живет и творит с малиновой прической и сурком наперевес. Эта беседа записана в веганском кафе и на дорожках Смоленского православного кладбища Санкт-Петербурга.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

«Семья — это люди, в чьи руки я могу упасть спиной и быть пойманной»

«Важно хранить ребенка в себе. Но это часто путают с инфантильностью»

«Эротические фантазии невозможны без сапиофилии. Меня заводят сильные диалоги, когда видно,что человек не судорожно гуглит, а эти знания уже в нем есть. Думаю, что влюбленность в мужчин постарше возникает из-за интеллектуального голода»

«В любом виде отношений доверие следует заслужить. Ничего априорного в них нет»

«Друзья должны провериться в путешествии, в совместном любимом деле и в совместном нелюбимом деле»

Что такое поэзия?

Это история про то, как ты показываешь людям красоту, а они чувствуют боль. Ты чувствуешь боль, а они видят красоту.

Современная поэзия кому нужна?

Тем, кто залипает на каменные стены в метро и видит там сюжеты. Тем, кто каждый день хочет быть наряженным в себя, а не в смутный шмот «ашолюдискажут». Тем, кто любит аромат октябрьской листвы и типографской краски любого года разлития.

Какое направление поэзии сейчас самое популярное?

Если зайти в крупные паблики «ВКонтакте», это будут стихи про то, как больно расставаться или как здорово влюбляться. Если в «Журнальный зал», то другие: я бы назвала, что они все там изучают изнанку и борются с замыленным взглядом на вещи. «Мы искали счастье, нам его не хватало катастрофически, в мальчиках, красивых до неприличия»: одна из авторов популярного паблика ВК. «Свет беспамятства и торжества изменяет рисунок»: вот это Айзенберг, Журнальный зал. Я никого не осуждаю. Кому-то нравятся наггетсы и бургеры, кому-то черешня и мандарины. Бывают как талантливые, так и бездарные образчики и того, и другого направления.

Каждый ли должен уметь писать стихи?

Хоть один представитель любой социальной группы пишет стихи, значит, можно представить, как их пишет любой из ему подобных. Гопник, бизнесмен, мать, сдавшая детей в детдом, учитель, алкоголик, пианист, хозяйка приюта для животных, филолог, убийца…

Если бы все вокруг писали стихи, варианта тут два: либо поэзия утратила бы свою элитарность, либо, наоборот, укрепила бы свои позиции, став твердо вросшей в наш быт и уклад.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Поэтов сейчас пруд пруди! Но как в футболе: играют миллионы, смотрят миллиарды, а звезд единицы. Со стихами происходит нечто подобное?

Сейчас мы видим поэтические мероприятия, которые организует любой желающий. Можно позвать любого, кто хоть как-то рифмует и формируются группы, в которых нет поэтического таланта. Но они поддерживают друг друга, называют то, что делают, поэзией. И это такая игра в поэзию. И такие группки — они не губительны. В отличие от людей, которые компенсируют отсутствие таланта наличием денег и связей делают легенду про то, что «к ним все пришло само», сильно смущая и демотивируя людей талантливых, которым успех идет дозированно и органически.

Например, есть одна девушка, которая свои тексты дала исполнить известным актрисам, и таким образом раскрутилась, но лжет, что к ней приходят сами ее читать. Это не так. Если говорить, то говорить правду. За нее не будешь осужденным.

Фамилию назовешь?

Нет. Этот путь хороший, если стихи хорошие и так сложилось, что таланту улыбнулась фортуна в виде таких связей. Cтихи посредственные. В них просто голая эмоция, и все. Правильнее называть это не поэзией, а эпистолярщиной. Я как человек академического подхода очень ревностно отношусь к тому, что называют поэзией.

Критерии поэзии можешь обозначить? Чтобы обычным людям было понятно.

Все просто: либо поэзия, либо нет. В нашем мире нужно аргументировать.

Субъективное мнение эксперта — это тоже критерий.

Да, есть такие авторитеты, которым сразу же верят. Кому не хотелось бы в своей области стать таким же человеком? На это могут уйти годы. Иногда им становятся только посмертно.

Чтобы писать стихи, нужно не то чтобы много лет прожить, но, как говорится, «дерьма хлебнуть». При этом совершенно не обязательно путать это с саморазрушением и специально искать такое дерьмо, чтоб в него вляпаться. Жизнь ставит перед каждым непростые задачи даже в спокойных координатах и под чистым небом. У поэта, который, встречая трудности, не жалуется, а как-то разбирается с ними, сражается, получаются в итоге стихи. А не дерьмо.

Для примера. Текст пятиклассника: «Деды воевали! И они в землю пали!» Дело не в том, что ему мало лет и он глуп. Дети не глупые. Пятиклассник не может знать ничего о войне. Сейчас — мало кто о ней умеет так, чтобы это действительно получилось. Нет в России второго Симонова. И, если честно, слава Богу. Лучше бы и не было. И никаких «может, повторим».

Детей заставляют писать в школах, но они не понимают, что делают только хуже. Дети пишут не во имя Дня Победы, а во имя дипломчика, пятерочки.

Это называется формальный подход.

Да! Точно. Во время войны все о ней и писали, а о чем же еще? И были разные поэты. И война такая тема, что те, кто на войне был и писал о ней, что бы там ни было, с уровнем таланта — их назвать плохими поэтами нельзя, потому что они в этом жерле были и они пережили это. А кто-то — нет.

У меня есть всего два текста о войне. Первый про бабушку, которая была работником и ветераном тыла. И я писала в тексте про ее семью: «Мать моей матери была двенадцатой из детей. Одна из них скончалась, как будто Боже узнал, что ей не пережить катастрофы, воспалившей глазницы века, он единственный знал, каково это вынести человеку».

В семье бабушки было 12 детей, самая младшая умерла до войны. И все поговаривали, что бог знал, что она не выдержит этих ужасов и поэтому она ушла до.

Я считаю, что поэзия — это то, за чем реально что-то стоит. Чувствуется, когда человек прожил какой-то опыт, пусть не свой, но ему рассказали так, что его аж передернуло. И когда этот чужой опыт следа не оставил на человеке. Это как со школой: закончили ее более-менее все, но по некоторым, честно, не видно.

Для этого нужно воспитывать себя как читателя. Растить эмпатию, чуткость к людям. Это процесс многосторонний. Нельзя просто сказать, что нужно читать какие-то методички, или нужно просто любить людей. Если ты будешь просто любить весь мир, ты не научишься писать прекрасные стихи без техники. Если ты проштудируешь всю технику и прочитаешь всех хороших поэтов мира, этот вариант уже получше. Но без своего опыта, своих красок у тебя будет получаться одна вторичка.

Это все-равно, что вести блог про альпинизм, самому в жизни никуда не залезая и при этом зная об альпинизме все. Я слабо верю в успех такого высосанного из пальца блога. Люди не дураки, они чуют фальшь. А кто поэт без людей, без читателя? А?

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Есть такое понятие «кабинетный ученый».

Да. Таких «кабинетных поэтов» сейчас много, которые поверхностно набрали откуда-то, понадрали, для рифмы несчастную Ниццу тысячный раз берут... И они начинают писать тем, кто пишет про какую-то действительно сильную жесть: «Ой, это ты в машине переворачивался? Ой, это ты рассталась там с кем-то? Ой, а ты пишешь стихи стольким партнерам — ты спала с ними всеми?»

Лезть живым поэтам в душу не нужно. Вы же мертвым в душу не лезете, не ходите к ним на кладбище со словами: «Эй! Ваня, Саша, Петя! Расскажи, это ты по личным данным написал или выдумал?»

В твоих стихах яркая образность и эмоции, а они ведь топливо для интеллекта.

Отсюда и возникает эмоциональный интеллект. Как растет наша радость? От собачьего визга до невечернего света. И чем человек образованнее, тем и эмоции растут выше вместе с ним. Это уже не тупой восторг или «фу, блин», а сложнее — палитра нарастает количеством оттенков и получается интереснее. Вот идешь в Лавку Художника на Невском, а там огромный сет с кучей цветов. Обычный человек не отличит 10 вариантов розового, а настоящий художник отличит. И настоящий поэт может написать, вот это любовь, вот соперница, разлука, недолюбовь, миг до расставания, преддверие разлуки, предвосхищение отношений с новым человеком. Вот это все грани, грани, грани. А человек с бедным эмоциональным интеллектом посмотрит и скажет: «Да все у тебя тут про любовь!». А это не так.


Ты строишь карьеру?

Я отращиваю альпинистские инструменты для того, чтобы взбираться по карьерной лестнице. Карьера для меня включает умение общаться с людьми, умение памяти, умение посмотреть на сотни книг и выбрать ту одну, которая укажет тебе верный путь.

У меня абсолютно точно нелинейный путь развития. Не так что закончу школу, универ, работа, ипотека, квартира, замуж, детки пойдут — это не моя история. Я доверяюсь некому потоку, но и формирую этот поток вокруг себя.

Ты склонна к самокопанию, к рефлексиям?

Слушай, ну если я в вещах копаюсь, которые меня окружают, то в себе, разумеется. Потому что я — это данный мне мир, порой мне неподконтрольный, в котором я копаюсь. Мне выдали вот это тело, я могу цвет волос поменять и то не до конца. Я не могу их сделать волнистыми и упругими, как у осетинских женщин. Выдали мне такой замечательный инструмент, как его проапгрейдить, где в нем точка перезагрузки? В основном это касается мозга, разумеется. Но тело тоже зверь интересный.

Ты всегда такой была? Или в какой-то момент вдруг что-то произошло — и понеслась?

Это эффект ускоренных итераций Курцвейла, я его на себе наблюдаю, в своей жизни.

Популярно объясни, не все в курсе, что это такое.

Это когда ты постепенно овладеваешь навыком. Например, сначала пишешь букву за буквой, потом уже на автомате пишешь слова и предложения длинные. Потом рассказики, текстики. Потом романы большие пишешь, уже легко-легко.

Это обучаемость, тренированность.

Мне больше нравится термин «ускоренные итерации», фонетическое оформление этого термина. Лучше, чем «обучение». Я синестет, у меня все буквы подгружают соответствующие цвета. Я воспринимаю мир не только напрямую, вся речь наша у меня идет с цветами, запахами и фактурой. Поэтому я немножечко постоянно в нескольких измерениях летаю. И амбидекстр.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Да? Напиши, пожалуйста, свое имя.

Сразу предупреждаю, почерк у меня обеими руками неважный. (Пишет сначала левой, потом правой рукой).

Ну, лучше, чем мой «медицинский» (смеется). У меня дедушка был амбидекстр, но я правша. Спасибо!

У меня очень странно с распределением обязанностей для рук. Я очень редко пишу на бумаге. С 12 лет я печатала со скоростью свыше 300 знаков в минуту вслепую. Приближалась к 400. Это трансовое состояние. Я обучалась на курсах печати вместе со взрослыми и убедилась, насколько детский мозг гибче и он легко осваивает новые навыки. А взрослым было тяжелее. Хотя это были прекрасные, умные люди, но мелкая моторика у них застыла уже.

У взрослых нейронные сети уже сформировались и «застыли», им трудно меняться. Нужна очень сильная мотивация. Тебя должны прямо сейчас «съесть» и ты вынужден немедленно спасаться. Но мы живем в очень безопасном мире, фактически в раю и попросту растренировались.

Да, точно. Для детей удивлением является решительно все. И для них стимулом дышать, бежать, творить является решительно многое, а не только «из-под палки». А взрослые уже многое познали, их все вокруг меньше удивляет и для них удивление, граничащее с шоком, включается либо при сильной влюбленности, когда они готовы горы свернуть, либо при сильной опасности.

Да, абсолютно верно. Ты все правильно подметила. Особенно про удивление.

Поэтому так важно хранить ребенка в себе. Но это часто путают с инфантильностью. В своем новом рассказе «Девочка с сурком» для журнала «Юность» я обсуждаю термин «инфантильность», потому что меня называют инфантильной. И в этом рассказе я их теорию разбиваю о рифы объективности.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Они оперируют стереотипами, так удобнее. Быть инфантильной — это ярлык. Что плохого быть гибкой и неординарной?

Они считают, что я несерьезна. Почему, спрашиваю? Потому что я люблю сурков, говорят!

Да, несерьезна. Но это не критерий, а субъективизм. А критерий — твои дела! Я, увидев твое творчество, эмоционально возбудился.

Эмоционально «встал». Прекрасно понимаю, как человек-сапиофил.

Это что за термин такой?

Те, кто возбуждаются мозгом. Идет интеллектуальное восхищение человеком, кем-то или чем-то еще. Но это не эротическое, не сексуальное возбуждение. Это именно восторг от ума. Мои эротические фантазии невозможны без сапиофилии, но, как правило, такие фантазии я могу обычно только к одному человеку испытывать всерьез.

Был такой корифей генетики, отечественный ученый, Николай Тимофеев-Ресовский. Великий человек, легенда! Он на смертном одре воспевал в стихах свою болезнь: «Будь я Гомером, а не гномом, как я воспел бы карциному!». И еще он говорил: «Хорошие люди ныне в дефиците, они должны размножаться». Даниил Гранин о нем написал роман «Зубр».

Я всегда рада научиться чему-то новому, ведь то, что я знаю, это маленькая-маленькая капля в море.

Еще один штрих про Тимофеева-Ресовского. Во время Второй Мировой войны он в Берлине работал, руководил институтом, он в конце 30-х отказался в СССР возвращаться из Германии. И вот война закончилась, мы взяли Берлин. Как думаешь, что товарищ Сталин сделал с Ресовским?

Расстрелял.

Ответ неверный.

Заключил?

Ну почти. Заключил, но ненадолго.

Наградил?

Практически. Он продолжил научную деятельность. Так вот, про инфантилизм. Его как-то спросили, что по его мнению в жизни главное? Он ответил: «Главное, всегда оставаться немножко гимназистиками!»

Это очень хорошо. Не «школьничками». Я, как выпускница Академической Гимназии СПБГУ, могу сказать, что наши ценности и традиции схожи с олимпийскими, с древнегреческими, с классическими. Ты не перестаешь быть гимназистом никогда. Это лишает тебя права на тупые поступки.

Хорошая прошивка мозга!

Предлагаю продолжить интервью в движении. Не могу долго находиться в статике.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Пойдем, пройдемся. Как древние греки! На Васильевском острове с парками не очень, а кладбище вполне себе отличный парк. К тому же осенний! А теперь — интимные вопросы, про мужчин. Думаю, все твои поклонники хотят узнать правду. Кто стал твоим первым серьезным чувством?

Ему было 35 лет, а мне 21 год. Моя мама негативно относилась к этому, она считала, что он старый. Отношения распались очень трагично. С одной стороны была безумная любовь, с другой мама: ее мнение было тогда для меня все равно что моим. Меня лечили от эндогенной депрессии и прописали неверные дозы препаратов. Любимому было тяжело это видеть. Я разрывалась надвое, логично, что это привело к разрыву.

Ты была не в себе.

Да. И я помню его слезы. Слезы бессилия. От того, что он теряет ту жизнерадостную и веселую девушку, которую полюбил, как мальчишка. Я не хочу никого винить и судить в этой истории: кто старое помянет, тому глаз вон. Там много фигурантов, никто не виноват и никто не прав.

Мне хочется своей историей кое-что сказать всем родителям дочерей, которые выбрали кого-то сильно старше… когда разница в возрасте такова, что он ей в отцы годится.

Если вы будете препятствовать этим отношениям, вашей же дочери будет нанесен гораздо больший вред, чем тот, который вы себе представляете. Вред будет лишь в том случае, если девочка несовершеннолетняя. Это уже проблемы с законом.

Я не жалею об этих отношениях и благодарна ему.

А после него ты смогла полюбить еще раз?

Да. Ему был 31 год, мне 24.

Почему есть категория девушек, которые выбирают мужчин постарше? Некоторые психологи считают, что это черта безотцовщин, им требуется компенсация отцовской заботы. Отчасти это так, но не целиком. У меня много подруг, которые в интеллектуальном развитии сильно опережают сверстников и часто натыкались из-за этого на конфликты в усредненном коллективе. А человек постарше, он зрелый во всех смыслах, особенно в интеллектуальном. И девушка в нем видит не отца. Все-таки нельзя испытывать эротическое влечение к человеку, который тебе как отец.

У меня есть друзья постарше, которым под 60 лет. У меня с ними теплые отношения. Которые ни при каких обстоятельствах не могут перейти в костер страсти, вот это все. Эта грань абсолютно невозможна.

Думаю, что влюбленность в мужчин постарше возникает из-за интеллектуального голода. И еще, мужчины постарше не пытаются с тобой соревноваться, как сверстники: «Ты девочка, и делаешь что-то лучше меня!»

Наоборот, этот человек уже чего-то добился и его миниатюрная женщина вдохновляет его. В отношениях нет зависти, нет херни. Это самые чистые отношения, которые в моей жизни были.

Со сверстниками опыты были, но серьезным я это не могла бы назвать. Общение, иногда романтика. Мне говорили, что мне суждено быть с человеком, который старше меня на три года. Что же, Вселенная, удиви меня...

Про мужчин пока все.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

А про женщин?

Были девушки, на которых я мечтала быть похожей, благодаря их внутренней свободе. Это чувство, граничащее с влюбленностью, почему нет. Я тогда была абсолютно неприспособленным к социуму неуклюжим подростком в розовых балетках, заляпанной футболке с Микки-Маусом и забрызганных чернилами джинсах. И когда я смотрела на девушек, я пыталась понять, что меня в них привлекает. Со временем поняла, что этот критерий назывался «внутренней свободой». То есть свободой сказать: «Знаете, мы встаем и уходим!». Свободой сказать «нет». Или «да».

Есть такой психологический прием, когда за тебя что-то выбирают, и не в лоб навязывают «я сказала так!», а исподволь, так, что ты не можешь отказать. И я была воспитана в таком ключе. Все делалось, чтобы «лучше для меня». Прямого давления не было, было другим путем.

Да, да, знакомо: «все лучшее — детям».

Я очень рада, что сепарация произошла. Большинство детей в нашем мире живут в созависимых отношениях, как правило, с родственниками. Родственники, родители почему-то считают, что выше них, родни, никого нет.

В любых отношениях доверие нужно заслужить. Ничего априорного в них нет. Если человек является общепризнанным авторитетом, то в моих глазах это не беспрекословно так. Если нам предстоит взаимодействовать, то мы строим отдельную историю. Ставить кого-то выше только из-за родственных связей — я этого подхода не понимаю. Я не говорю сейчас о семьях, где отношения полные и гармоничные.

У меня есть не кровные по духу люди, к которым я чувствую что-то семейное, стайное, свое. Это люди, в чьи руки я могу упасть спиной, и быть пойманной.

Это главный критерий?

Да. Он выкристаллизовывается спустя долгое годы и ситуации. Может пройти куча времени, а потом сложится ситуация, в которой человек покажет себя не с доверительной стороны. Для того, чтобы называть человека другом, для меня должен пройти год достаточного активного взаимодействия с ним. Чтобы мы куда-то поездили, поделали что-то вместе. Провериться в путешествии, в совместном любимом деле и в совместном нелюбимом деле. Это три критерия, которые очень хорошо рассказывают о людях.

А вражда?

Где-то я встречала выражение, что враги — это суровые друзья. Отчасти соглашусь. Это люди, которые тратят свои эмоции и впечатления на нас, инвестируют это в нас. Как правило, это зеркало чего-то нашего, себя за это не нужно винить. Нужно просто посмотреть, где в твоем поведении проявились негативные паттерны поведенческие, которые ты взял от родителей: «злой папа», «раздражительная мама». И когда появляется «злой враг», который тебя задирает, он тебе показывает, что блин, чувак, не делай так, как мама или папа твои делали! Не повторяй линию их травм, ты — это не они. Найди альтернативную линию поведения и ты увидишь, как все в тебе изменится. Это не так просто, но это работает.

Можешь четко назвать момент, когда включилось творчество?

Отправной точкой суверенной себя я считаю 21 год жизни. Официально я начала активно взаимодействовать с поэтическим миром в 17 лет, когда издала первую книгу. Но творчество не может быть без внутренней свободы. Что бы ты ни делал: пел, писал стихи — нужно уметь летать внутри. Я благодарна и своим оковам. Это как много лет ты курил, а потом проснулся и понял, что тебе это больше не нужно.

Помню, когда впервые поехала на базу студенческого актива «Кадр» в лагере «Голубое озеро», под Питером. Ее сделали ребята с математического факультета СПбГУ. Для меня все было в новинку, особенно общение с ребятами. Меня сильно задирали в школе и я не могла за себя постоять никаким способом, кроме как жестокостью. Субкультура была другая, и я бы не нашла с ними общего языка никогда. Это люди вне творчества, вне культуры. Не хочу не осуждать их, ни взаимодействовать с ними никоим образом.

Я сидела в кругу людей, которые впервые не хотели мне сделать никакого неприятного сюрприза. Играла песня Люмен «Гореть», кто-то играл ее на гитаре. И внутри меня рождалось неизъяснимое. Я понимала, что это и есть начало. Все, что было раньше, осталось цифрами и буквами в учебнике моей личной истории, энергетически обнулилось.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Интересно, что ты этот момент очень четко зафиксировала.

Я понимала, что делаю все правильно и что нащупала верный путь. Я тогда не могла еще сказать: «Хей, ребята! Это я и я делаю все правильно!». Это сейчас у меня 16 книг и 150 наград в различных конкурсах. Три языка и междисциплинарное образование, и в изучаемых мной гранях я не поверхностна. Объективное восприятие себя от ложной скромности умею отличить. Кто-то скажет, что я хвастаюсь, но это факты, как и то, что у меня сейчас, в октябре 2019, розовые волосы и обкусанные ногти. И принимать свою идентичность как со всеми изъянами, так и с сертифицированными достижениями — это важный навык. В российском менталитете заложен стыд за успех.

Извини, не только в российском, не соглашусь с тобой.

Вероятно.

Кроме Америки, разумеется!

Вот-вот! Если ты в Америки вышел и сказал: «Хэллоу, май нейм из Сэм, ай хэв дан диз литл синг!» Все захлопают и закричат: ты молодец и мы верим в тебя!

Я смотрела, как в Америке устроены школы и понимала, что вот школа имени того, сквер имени этого. И не понимала, неужели они все такие великие люди? Я не чувствовала в них эгрегора реального величия, как, например у Пушкина, у наших академиков. И понимала, что в Америке это намного проще. Ей же целиком триста лет, столько же, сколько Петербургу.

Ну, во Франции с этим тоже полегче. Нет такой «звериной серьезности».

Я закончила магистратуру СПбГУ по направлению «История и культура США». Считаю, что патриоту России знать такой необычный феномен, как Америка, необходимо. Отрицать ее достижения не имеет смысла, но как она этого достигла, нужно понимать. У них там культ достижения. Это культура успеха, типичная гонка.

А что происходит у нас в России чаще всего:
— Вы знаете, я сделяль...
— Так, заткнись, сядь на место, что ты выпендриваешься, я не понял! Будь как все!

А потом, когда этот человек все-таки добивается, эти же, кто его затыкал, со слезами умиления дают интервью о том, что они его знали и, конечно же, всегда поддерживали.

Так бывает не всегда. Но для успешного развития страны эту модель нужно убирать.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Это с детского сада идет.

Именно поэтому сейчас происходит бунт против традиционного уклада в школах. Появляются паблики «Щастье быть женой», «Щастье быть женщиной», «Насилие в родах» и появился «Щастье быть ученицей». Я очень люблю эти живые истории, они показывают, как на самом деле все происходит.

«Насилие в родах» — это о чем?

В родильных домах рожениц унижают, выдавливают младенцев по Кристеллеру, что для них губительно, не обращают внимания на то, что женщине больно, обращаются хуже, чем с… не могу сказать “чем со скотиной”, считаю, что боли не заслуживает ни человек, ни зверь, все мы звери. Мне просто было интересно изучить этот вопрос, ведь это тоже часть жизни и чьего-то выбора.

«Все рожали, и ты родишь!» Тебе приходилось слышать такую фразу в свой адрес? Как реагируешь?

Роды — это не долг, это выбор каждой женщины. Она не должна на это идти, потому что ее заставили или ей насадили это мировоззрение. Единственным критерием, по которому женщине стоит понимать, что она родит, это ее личное желание сделать это. Я стараюсь реагировать спокойно и понимать, что это всего лишь чужие проекции. Вариант рождения ребенка «для себя» для меня неприемлем. Если мне суждено родить, я бы хотела иметь полноценную семью, которая не загонит меня в пеленки, борщи и сопли, а, если семьи и детей не будет — значит, будет что-то другое.

Вся жизнь впереди! Хочу плавно перейти к теме феминизма. Мне очень понравилось твое стихотворение «Тыжедевочка». И ты говорила, что напишешь еще «Тыжемальчик». Когда будет?

Когда придет время, ты же сам сказал, что вся жизнь впереди. Сейчас я работаю по принципу максимальной увлеченности. У меня есть вордовский документ и в нем — все дела, которые заносятся в один лист, выполненные отмечаются желтым, что-то приоритетное ставится в финал документа, то есть с момента, которым он продолжится.

Снять радиоточку, подать заявку на конкурс, написать «Тыжемальчика»: дела — одно не приоритетнее другого. Мой быт — он именно такой. Я не вижу смысла делить это по приоритетам или видам занятости.

Ты уже говорила, что у тебя все «в потоке».

Да. Следует отличать «в кучу» от «в потоке». Это разные стихии даже визуально.

А вот этот поток, как ты его улавливаешь? Что в потоке, а что нет?

В потоке я тогда, когда меня не выбивают из него токсичные люди. Если человек начинает активно вторгаться в мое личное пространство, начинает от меня что-то требовать, говорить, что я что-то должна, наезжать на меня, повышать голос — это губительно, думаю, не для меня одной. Представь себе серфингиста, который ловит волну и тут его начинают дразнить с берега. Сейчас я, наверное, формирую себе «эйрподсы» непромокаемые, которые позволяют мне не обращать внимания на окрики посторонних.

Как только просыпаюсь, я мечтаю не тратить ни секунды жизни зря. Потому что это очень большой дар. В этом году я трижды побывала на грани жизни и смерти.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Как так получилось? Случайно?

Ну, руки в розетку не пихала. Сначала была ветрянка, от которой я была привита, но все равно заболела. В моем возрасте это чревато летальным исходом.

Да, детскими инфекциями взрослые страдают очень тяжело. Я в институте когда учился, корью переболел, до сих пор помню, как это было.

Да, лежишь и не можешь встать. Тебе становится хуже и непонятно почему. Ты молодая красивая девушка и ты не уверена, вернется к тебе твоя красота или нет. У некоторых девушек следы от сыпи при ветрянке оставляют следы, даже если их не расчесывать. А впереди эфиры, гастроли.

Детский организм помощнее будет!

Ага, все заживает как на собаке. И падают дети легко, у них мозг еще не приучен что можно себе сломать что-то! А вот взрослый - все. Он слишком много думает.

Первый случай, это ветрянка. А еще?

Уход от абьюзера. Меня еще в начале отношений с ним начало трясти, как будто это был электрический спрут невроза. И он меня не отпускал, интуиция меня предупреждала. Я понимала, что это связано с ним, но отрицала, потому что были очень сильные чувства к нему. И я стремилась выгородить его перед собой же, оправдать. Он недодавал мне тепла и обесценивал мои заслуги. Хотя у него самого не было высшего образования, зато был кредит в миллион рублей.

Проработав эту ситуацию, я поменяла свой взгляд на отношения и перестала чего-то ждать.

А третий случай?

Когда я поехала в южный гастрольный тур, в Замостье наша машина улетела с опрокидыванием в кювет. Водитель пытался избежать лобового столкновения. Никто не пострадал, но это был еще один момент, когда, вот как ты говоришь, я «осознала начало творчества». Потому что, как только меня вытащили из искореженной машины, первыми моими словами был вопрос: «А я успею доехать до Ростова?», там у меня концерт через пять часов.

Я не бросилась звонить маме, я ей вообще не позвонила. Она постфактум узнала вообще. Мне было действительно важно доехать до концерта, потому что меня там ждали люди, которые знают мое творчество уже много лет.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Давай о таланте поговорим. Еще не все вопросы из бумажки отвечены. Чтобы писать стихи, нужно иметь талант, или это технология, которую может освоить любой?

Нужно, чтобы талант имел тебя. Нет никакой твоей поэзии, есть поэзия и ее ты. Это как в любви. Отношения строятся каждый день. Если каждый день отвечать на ее любовь, все будет. И награды, и скандалы. Битые блюдца и костяшки. И сердца. Есть поэзия, а есть проблема с ней: не всех она считает своими.

А люди довольно легко говорят: «я с ней, с Поэзией, накоротке». У некоторых это выглядит так нелепо, как если бы они говорили так о великом человеке, случайно сфоткавшись с ним двадцать лет назад… мол, он их близкий друг.

«Талант имел тебя» — это отличная метафора про наш мозг. Мой друг-психиатр Ярослав Филатов метко обозвал мозг «фантастической инопланетной тварью», ну почти как у Роберта Хайнлайна «кукловоды». Твой талант — тварь или покладистый?

Еще древние греки отделяли талант от человека. Фраза «зарывать талант в землю» — неслучайна. Талант, это часть тебя, но такая, которую ты можешь от себя отломить.

Мой талант — это вещь, от меня неотламываемая. Если его отломать, мне скорее всего будет больно. Это что-то ко мне приросшее или даже внутри меня текущее. Текущее во мне время. Я — его сосуд, транслятор. Это не мною придумано. Поэт, который говорит, что это его стихи, не совсем прав. Так родители не могут говорить, что их дети — их собственность.

Стихи — гости в твоем доме: накорми, выучи и отпусти!

Да, если ты выстроишь с ними достойные отношения, то они будут тебя кормить. Один из моих текстов принес мне суммарно почти полмиллиона рублей не прямыми деньгами. Это «Альцгеймер», я выиграла с ним ряд конкурсов, за которые мне были даны призы, поездки, и ради интереса один мой друг-математик однажды посчитал, какой капитал мне принес этот текст.

Я считаю, что мой талант — тварь. Божья тварь. Он постоянно заставляет меня лезть на рожон, выталкивает из зоны комфорта. Говорит, например: «А сегодня ты верлибр пишешь». А я же не верлибрист, как же? А он настаивает: «Возьми и начни!»

И оно идет сквозь меня, даже не по голове моей идет, а грызет меня изнутри, и что ты будешь делать. А потом мне с галерки говорят: куда ты лезешь, ты же не верлибрист! И я отвечаю: «А кто вам дал право решать за меня, куда мне лезть, а куда нет». Пусть покажут статью УК РФ, где написано о том, что написание верлибров или лазание в другой жанр уголовно наказуемо.

Где ваша лицензия?!

Да. В нашей стране не любят, когда ты высовываешься. Хотят, чтобы ты сидела как все, на низкооплачиваемой работе. Будь как все!

Я рада, что мироздание мне подарило тех людей, которые вокруг меня. Такими, как все они, я готова быть.
У нас много общего, мы на одном праязыке говорим.

Мне кажется, что человеку жизненно необходимо нарушать некий устаревший закон, выходить за собственные рамки.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

За рамки культурных кодов. Можно так сказать?

Ну, как бы да. Обычно самое простое — это нарушить инструкции. Хулиганство, бунт. Но бунтовать можно иначе. Ведь выучить 13 языков — это тоже бунт, да еще какой! Все думают, ну два языка — это еще нормально. А этот — больной какой-то. И втайне хотят быть таким больным.

Мой бунт в том, что я умею делать неправильно.

Больше читаю, больше себя в разном пробую и не трачу времени зря.

Есть девушки, которые хотят жить в патриархальной семье, а ей вместо этого насаждают радикальный феминизм и лесбиянство. Прикинь, я знаю такой случай. А она не хочет этого, она хочет с мужчиной жить и рожать ему детей. И переубеждать ее — это тоже насилие, ничего в нем хорошего нет.

Я за выбор самого человека. А не когда его рукой под наркозом или наркотиком кто-то ведет.

Какой был самый сложный выбор последнего времени?

Выбрать структуру. Когда ты укрепляешь свою главную деятельность несколькими смежными, а у тебя те же 24 часа в сутках, без структуры — никак. Даже в моих стихах разных лет прослеживается эта эволюция. Сначала я видела себя в роли бегущей строки и пришла к «я пишу жизнь-бестселлер, без устали, дотемна». То есть эволюция от строчки к книге.

Я бы сравнила то, кем я являюсь сейчас, с диссертацией. То есть это в глазах других — уже труд основательный, на который можно опираться. Не докторская, конечно, но кандидатская. Нужно уметь отвечать за любой пробел в этой диссертации — это отдых, досуг. Но и не нужно бояться ошибаться. Без ошибок не бывает открытий. Просто не нужно мямлить у доски, когда Экзаменатор тебя позовет.

Поэзия может застыть?

Почему нет? Если взять любое текущее, то оно имеет свойство застывать на холоде. И слишком жаркая температура может привести к обжигу и закреплению формы, как глина. Жидкая смола может стать янтарем.

Я думаю, что поэзия застывает тогда, когда уходит ее автор.

Либо завязывает с творчеством, либо уходит в другой мир. Все-таки судить о поэзии нужно в целом, от начальных опытов до последнего текста.

Бытует мнение, что самый последний текст, который напишет поэт, это пик его творчества. Как бы потом случайно ни прервалась его жизнь, финальный текст не бывает запланированным.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Люди - животные социальные. А культура, это именно то, что плодит социум. Современное общество пронизано коммуникациями так, как никогда в истории человечества. Ты вот предлагаешь открыть школу «неблагородных девиц». Может получится, что «неблагородные девицы» - это такие гиперкоммуникаторы и супердиспетчеры? Никакие не однолюбы?

Ты немножко путаешь кислое с зеленым. Например. Я отношу себя к моноаморам, хотя не скрою, был у меня некий сдвиг.

Погоди! А как же стихи про полиаморию?!

(Смеется). Не путайте меня с лирическим героем.

Окей, понял.

То, что проходит сквозь мое восприятие, может стать героем моих текстов. Про полиаморию вот какая была история. Я увидела дневник Светланы Гусаровой (Рыж) «Рыжовая жизнь: давай делать неправильно». Она является открытым полиамором и много об этом пишет. И когда я прочитала, мне показалось, что это ж, блин, про меня. Я могу одновременно испытывать несколько симпатий, мимолетностей, потому что вокруг меня очень много людей. Да, это люди, с которыми гипотетически мои отношения были бы возможны, сложись так обстоятельства. Но полностью сконцентрировать свою Шакти, женскую энергию, я могу только на одного. Бывает, что я начинаю думать о ком-то еще и чувствую, что у меня энергия начинает утекать в сторону этого человека. Как по мне, женская энергия — как река, которая к одному человеку направлена. И чем больше ты ее отдашь, тем больше тебе вернется. Хотя говорят, что для обновления воды или крови бывают нужны сторонние потоки. Но явно не в первые годы отношений. Универсального рецепта нет.

Не нужно быть полиамором, чтобы понять: когда ты постоянно на сцене, на людях, ты устаешь. Тяжело общаться даже втроем, когда каждый одеяло тянет на себя. Двое — это идеальный вид общения.

Случай, когда муж разлюбил жену, не может ей сказать и завел себе девушку на стороне, с которой хочет создать семью — это не полиамория. Это я не знаю, что такое.

В плане поэзии я точно полиамор: одного любимого поэта никогда бы точно не выбрала.

А чему тебя учит жизнь?

Принцип работы Фортуны в том, что ты ничего не можешь у нее просить. Она подключает к твоей жизни некие приятные сюрпризы, то, о чем ты не мог бы догадаться сам, но оно тебе нужно. Иногда этот сюрприз может прийти через потерю. Потеряв одно, ты узнаешь то, что будет стоить этой потери. Жизнь учит меня тому, что сюрпризы не всегда пахнут как магазин Lush и не всегда на ощупь пушистые и теплые, как сурок. И что человек устроен так, что он не может сразу же жить мудро и правильно, согласно всем притчам. Если бы мог, наверное, жил бы. А еще не над всеми своими действиями у человека есть контроль. Стихи, например, он контролировать не может. Он может лишь быть достойными берегами для этой реки, которую ему выпала честь обрамлять.

Стефания Данилова: «Статика —  это смерть»

Про весеннее равноденствие, Эквинокс, скажешь что-нибудь?

В моей традиции, викканской, они называются «Остара». Моя жизнь очень сильно связана с этой вехой. Именно 21 марта 1999 года, ЮНЕСКО учредил всемирный день поэзии. В 2015 году меня долбануло по башке, что нет такого централизованного праздника, и я его решила делать сама. Я проводила крупнейший фестиваль поэзии в мире четыре года. В этом году должен был состояться юбилейный «Всемирный день поэзии», но что-то пошло не так.

Закрыть какое-то дело иногда нормально. Разорвать отношения, которые тебя тяготят. Любое, с человеком, с делом, с местом: это всегда отношения и они имеют свойство заканчиваться. Причин на то может быть много. В основном из-за того, что кто-то кого-то перерастает. Сейчас я хочу больше вбирать, нежели создавать. Обычно идет это циклами. Год условно вбираешь, год создаешь.

Равноденствие, это время предчувствия. Помнишь, как в «Хоббите». Когда они пришли к горе, где дракон спал на сокровищах, и когда они отчаялись в нее войти. И появился на закате луч, который указал на замочную скважину. Вот что для меня Остара.

Потому что за ней — Бельтайн, следующий праздник Колеса года, всего их восемь. Это переход на светлое время суток, миг любви, страсти, соединения, пробуждения природы. От Бельтайна до Самайна, как от сессии до сессии, живет планета весело, после чего наступает темное время.

Ну и на прощание пару слов...

молодая мама выпала из окна роддома...
социологи назвали наши главные страхи...
неплательщик напился и избил управдома...
даже котиков почему-то забыли нахер.

яндекс.новости заменили на яндекс.старость
каждым утром играя в «сдохну или исчезну»,
я боюсь выходить из постели без руностава
и смотрю, как гугл.мапс превращается в гугл.бездну

а потом у реки вспоминаю про дар поэта
и пишу: яндекс.радости, гугл.нашастобойквартира.
а подписчики злятся: завершила бы тем куплетом,
где кровавая нефть исходит из глаз у мира.

Стефания Данилова в VK

Стефания Данилова в Facebook

Стефания Данилова в Instagram

Стефания Данилова в YouTube

Твоя водка,
Тыжедевочка,
Альцгеймер.

Читайте нас в Facebook, Instagram и Twitter

Рассказать друзьям